Я оглядывалась и понимала, что дом и вовсе не мой, кровати-то у меня не было.
— Чего головой вертишь, окаянная? У меня в избе сидим, тебя дурную, спасаем. — проворчала она.
— А…
— Так неделю лежишь, бестолочь, чуть не померла. — ядовито изрекла Аглая. — Ну шо ты глазами хлопаешь? Кто разрешал тебя к божеству взывать, я тебя спрашиваю? Там какую силище нужно иметь, и столько же сквозь себя пропустить! А ты? Научилась накапливать с гулькин нос, а уже лезешь. Кобыле ногу куют, а жаба и себе подставляет. Тьфу ты, окаянная! — ругалась Аглая.
— Бабушка…
— Ну что бабушка, что бабушка? Я как услышала твой зов, чуть сама не померла. — причитала ведьма. — я на метле, а избу по земле пустила. Как знала, что ты совсем слаба будешь. — она помолчала немного. — Пришел то Святобор к тебе на выручку. А кого хоть звала?
— Так его и звала я…
— Совсем сдурела девка! — заорала ведьма.
— …и Девану звала.
— Марфа! — как заорет. — Розги! Неси скорее, а то я голыми руками задушу!
Я подскочила, перелетев через кровать. Задерживать Аглаю кинулся Никодим и Данко.
— Тетушка Аглая, да вы что! Она же только очнулась! Нельзя её бить. — говорил Данко, я даже умилилась. — Но вот уже завтра, я вам и сам помогу!
Моё лицо вытянулось от такого вероломства.
— Правильно паренёк говорит, Аглаюшка. Завтра накажешь, завтра! А сегодня объясни дурочке, что не ровен час так к праотцам направиться. Поясни, да не кричи, смотри девка зашуганная. Сама вспомни какая бедовая была. — проворчала старая домовая. Она была с седыми волосами и казалось вот-вот развалится. — А ты Никодим покорми давай. Да пошустрее, голод не тетка!
Я только наблюдала за этим всем, стоя в углу на табуретке. Я бы и на стенку полезла от криков бабки Аглаи, да только сил не было. Ноги и так тряслись от слабости.
— Марфа! — возмущенно возвопила ведьма.
— А ты молодой леший подсоби, подсоби, донеси до постельки-то. Видишь стоит-шатается вот-вот свалиться сердешная. — пробурчала домовая. — Ну не вопи, не вопи. Не научила внучку, вот и не вопи.
Данко снял меня со стула, и уложил в кровать. Аглая стояла опустив голову, словно её пристыдили. А затем и вовсе развернулась и хлопнула дверью.
— Молодая глупая еще. — пробурчала Марфа.
— Так в годах вроде? — неуверенно спросила я.
Домовая Марфа засмеялась.
— Я еще прабабке Аглаюшки служила. Для меня она дитя дитём. А ты ешь скорее. Она прибежит как успокоится.