− А где еще парень?
− Пятый еще не явился, − ответила я. – И откуда ты знаешь, что не девушка будет?
− Как не явился, а вы же сказали, что парней три. Который на «…слав», который на «…хар» и какое-то длинное имя.
Что обозначает «длинное имя», мы поняли не сразу. Потом я повернулась к Йехару.
− Ах, да, − спохватился рыцарь-странник, в очередной раз вытаскивая меч из ножен. – Прекрасная дама, позвольте представить вам свой клинок…
Я оценила сцену знакомства и покачала головой. Только что в сознании включилась какая-то пророческая жилка, и теперь нудный голос чуть ли не в ухо мне твердил, что ничего хорошего из этой миссии не выйдет.
− Два светлых стихийника, темный и серая, − потом услышала я.
Веслав напряженно щурился на Арку и что-то бормотал. Наверное, ему это казалось очень важным: я понаблюдала за ним с минуту и еще два раза услышала эту самую фразу. После чего не выдержала:
− Это так важно?
− Что? – гаркнул алхимик раздраженно. – А, это ты. Да вот важно. Есть что-то типа поверья: якобы исход миссии Дружины благоприятнее, если в ней больше стихийников «мира».
Он подошел к Арке и начал рассматривать ее едва ли не вплотную, осторожно касаясь пальцами древних символов. Потом прочитал какую-то надпись на неизвестном мне языке. Ощупал зачем-то кирпичи.
Я тоже дотронулась до символов, но ничего не почувствовала.
− Ну, так у нас же пока и больше. Может, еще один добавится.
− Не скажу, чтобы мне этого очень хотелось, − фыркнул Веслав, глянув туда, где по-прежнему шла историческая церемония знакомства блондинки с клинком. – Но уж лучше так.
− А… словом, если в Дружине больше темных?
Не отрываясь от подробного осмотра Арки, Веслав коротко провел пальцем по горлу.
− Тогда благодарить надо Арку, что нам такое не грозит… слушай, а если следующий призывник будет темным – выходит двое на двое плюс серый маг…это что же – чистое равновесие получается? Нейтральная Дружина?
− Нет.
− Не получается? – обиделась я, считая по пальцам.
− Не будет темным. Светлый или нейтрал.
− С чего это ты…
− С того, − Веслав махнул рукой на Арку и уселся прямо на пол собора, скрестив ноги, − что Серых Дружин не было еще никогда. Слишком опасен этот цвет: может склониться и к тьме, и к свету. Словом, для равновесия хуже некуда.