Тут нас тряхануло. Ощутимо так. Я даже позабыл о мерах предосторожности, взглянув на здоровяка, чтобы удостовериться, что еще рано молиться за упокой души. Но тот словно ничего и не почувствовал, сидел, как и прежде, правда на меня уже не пялился. Уперев руки в колени, Бартл смотрел на Эльзу, которая начала понемногу приходить в себя. В тот момент, когда глаза сообщили ее мозгу, что дело дрянь, Эльза подскочила в своем кресле, но ремни ее крепко скрутили. Тут она начала вырываться, спросонья вообще не соображая. Я, конечно, понимаю, что Бартл хотел как лучше, но когда эта гора порывисто поднялась, пытаясь разрядить экстренную ситуацию, Эльза завопила.
Не ори, говорю, привлекая ее внимание к себе. Тебя все равно никто не услышит, мы ж в открытом космосе.
Как я уже говорил, Эльза такая девчонка, что некоторым парням фору даст, если речь идет о смелости. Вот и теперь она умолкла, как только заметила меня. Дышала только тяжело и смотрела на меня блестящими широченными, как у куклы, глазами. Вероятно, хочет знать, что тут происходит. Но тут я ей ничем помочь не мог. Все-таки меня здесь вообще не должно было оказаться, если верить этим мафиози.
Ничего больше я ей не сказал, да и Эльза больше не кричала. Может, ее успокаивала мысль, что все это безумие творится не только с ней. Меня, к примеру, лишь это и спасало. Хотя я думал, что, взглянув в зеркало после этой поездочки, обнаружу, что все мои волосы до единого поседели. Так что едва ли мой вид может кого-нибудь подбодрить. Костлявый, как смерть, я теперь еще стал таким же бледным. Хоть сейчас в гроб клади.
Так и молчали мы, два несчастных заложника, до тех самых пор, пока не случилось... это.
***
Это случилось где-то через час после посадки. Мы высадились, а потом куда-то еще долго ехали. О колесах тут, к слову, если и слышали, то только из учебников по истории. Я словно попал в "Назад в будущее" - весь этот транспорт на воздушных подушках и прочая дребедень. Но все так натурально, совсем не бутафорно. Я ведь терпеть не могу фильмы про космос или, там, про будущее, потому что все они словно из пластилина слеплены. А здесь будущее - это настоящее, данность, повседневность.
Тошнило. Нестерпимо, я даже зубы стиснул, так боялся испортить этим крутым парням их дорогущий, благоухающий салон, вроде автомобильного, но попросторнее. Скорость набрали запредельную, так что ничего я рассмотреть не успел. Да и сказать, что очень хотелось, не могу.
Главное, что дышать я здесь мог, а гравитация не угнетала. Небо было привычно голубым, трава, хоть и редкой, но зеленой. Люди обычные, никакого третьего глаза, никаких зеленокожих гуманоидов и прочей лабуды, навязанной телевизионными шоу и желтой прессой.
Сидел я так молча, уставившись на свои руки, и думал, что самое неправильное во всем происходящем - моя реакция. Скажи мне кто-нибудь вчера о подобной возможности - путешествие за границы родной солнечной системы, я бы, даже просто представляя, каково это, испытал куда больше эмоций. Казалось, случись со мной такое, я бы из штанов от радости выпрыгнул. Ну, еще бы! А теперь...
Когда наш кортеж остановился, мне было так паскудно, что я думал, будто умираю. Есть хотелось, а пить и того больше, заставляя вспоминать, что отобедал я "тайледом". Все тело ломило, словно меня поезд сбил, не меньше. А кровать стала для меня все равно что эдемский сад.
Я расслышал, как Раск говорит следовать за ним. Мне, конечно. С Эльзой он начал церемонится, пропускать ее вперед, выделывать какие-то вежливые па, что-то говорить елейно. Едва переставляю ноги и слежу только за тем, чтобы в них не запутаться, потому что проворным я стал, как годовалый карапуз. А народу вокруг как в церкви в пасхальную ночь, все толпятся, шепчутся, пытаются что-то разглядеть.
Нас накрыл высокий потолок широченного, как футбольное поле, фойе, но у меня не было никакого желания оценивать интерьер местечка. Вокруг все гудело, и голова раскалывалась. Я все никак не мог отделаться от навязчивого голоса, твердящего: "... раздавил, как ягоду. Кровищи было".
Не успеваю уловить момент, когда все вокруг стихает. Не помню, спускались мы вниз или поднимались. Дыхалка у меня всегда была - так себе, потому трудно разобраться, какой конкретно манёвр заставил меня так пыхтеть.
Нахожу взглядом Эльзу. Она держится молодцом, многим лучше меня. Возможно, она поверила всему тому, что ей тут наобещали. Я бы, наверное, тоже на ее месте поверил. Все-таки многое из того, что говорили похитители, оказалось правдой. Ну, про другие миры, про развитие технологий и то, что денег у них, как грязи. Вполне возможно, что и вся эта ерунда с "боссом" такая же правда. Я тогда ни в чем не был уверен, даже в законах физики. Все куда-то как будто уплывало, мимо меня, в какую-то дыру.
Эльзу утешать не надо. Это ей меня в пору утешать. Думаю, вся соль в том, что ей ничего не угрожает, а вот обо мне такого не скажешь. Мы смотрим друг на друга целую вечность, словно можем общаться телепатически. Как будто я могу ей сказать: "Неужели ты доверяешь им?"
А она может ответить: "А ты нет?"
Я бы вспылил: "Нет, конечно! Я тебя сто лет знаю, какой из тебя босс? Ты видела этих ребят? Да с ними и майор Пейн не справился бы!"
Она бы задала вполне резонный вопрос: "А какие идеи? Они нас не убили. Им не нужен за нас выкуп. Мы уже не дома, Алекс, и ты это знаешь. Ты же сам все видел"
На этом наш "разговор" закончился. В помещение ворвался североатлантический циклон. Появление Кея, которого Раск некогда назвал "нашим прославленным гением" треснуло меня по мозгам, вынуждая вернуться в реальность.
- Чокнутые ублюдки! Вы оба! - возопил молодой мужчина вместо приветствия.
Док Кей не был низким, но на фоне Бартла он бы потерялся, не будь на нем этого ослепительного белого до рези в глазах лабораторного халата и таких же перчаток.