Жаль, что не удалось рассмотреть ее как следует. Особенно лицо. Бывают ведь женщины, которым и в старости удается сохранить хорошую фигуру и царственную осанку. Если бы я только могла убедиться, что незнакомка старше Родвига, причем намного… «И что? – тут же одернула я себя. – Забыла, какие мальчики увивались за бабулями с солидными банковскими счетами?» Хотя на жиголо мейн Родвиг походил менее всего, но солидный возраст дамы ни о чем бы мне не сказал. Так что оставалось только продолжать притворяться недалекой простушкой и пытаться разузнать побольше.
Задача, казавшаяся поначалу такой простой, обернулась в результате трудновыполнимой. Я как-то выпустила из виду то, что огромное поместье и гигантский особняк, наводненный прислугой, – это вам не затрапезная трешка в спальном районе. И даже не двухуровневая квартира в историческом центре. На содержание дома тратились очень большие суммы, а распоряжаться слугами и присматривать за хозяйством надлежало супруге мейна, то есть мне. Пусть бразды правления и переходили в мои руки только после свадьбы, но входить в курс дела уже следовало. Задача для менеджера среднего звена вполне посильная, но вот как не выпасть при этом из роли капризной глупышки? Тем более, что милейшая тетушка Беата сразу же дала понять, что с удовольствием займет место хозяйки дома. Вернее, уже заняла, пользуясь тем, что брак еще не заключили.
Спускаясь к завтраку, я заметила почтенную мейни выходившей из бокового коридора, который вел в служебные помещения. Увидев меня, Беата сладко улыбнулась и пропела:
– Доброе утро, дорогая девочка. Э… э… прости, я позабыла твое имя, милая.
Грубо играете, тетушка. Очень грубо. А я-то была о вас лучшего мнения. Улыбнувшись не менее сладко, я прочирикала:
– Анита, милая тетя. Меня зовут Анита.
– А я как раз отдавала распоряжения повару касательно дневного меню, – не упустила случая показать, кто здесь пока еще главный, Беата.
– И записали их, тетушка?
– Что? – изумилась она.
– Старости, увы, присущи проблемы с памятью, – посетовала я. – Помнится, моя покойная прабабка… впрочем, неважно. Хотите, я подарю вам записную книжку?
И я наивно похлопала ресницами. Беата побагровела.
– Да что ты… как ты…
Я с удовлетворением наблюдала, как она открывала и закрывала рот, силясь подобрать завуалированное оскорбление. Все те слова, которые явно просились на язык, почтенная мейни озвучивать не решалась. И правильно – сколь бы ни глупа оказалась невеста Родвига, а откровенные ругательства в свой адрес двояко бы ни за что не истолковала. И передала бы жениху. А притвориться, что «девочка просто не так поняла» в этом случае не вышло бы.
Подождав ещё немного и так и не услышав от Беаты ничего вразумительного, я направилась в столовую, пообещав напоследок непременно сделать дражайшей родственнице подарок. В самое ближайшее время.
* * *
Завтрак опять сервировали на белоснежной кружевной скатерти, выставили на стол сервиз из полупрозрачного фарфора, положили серебряные столовые приборы с ручками из слоновой кости с инкрустацией. Не скрою, на меня впечатление эта роскошь произвела. В моей родной семейке, несмотря на древность рода, обходились посудой попроще.
Повар вновь расстарался на славу, и мне пришлось напомнить себе, что спортзалов здесь не предусмотрено, так что лучше не объедаться, если хочу через десять лет не протискиваться в двери боком. Время от времени я бросала взгляды украдкой на будущего супруга. Он ел молча, смотрел в свою тарелку и словно не слышал, как Алекс то и дело старался с ним заговорить. А когда уже отложил нож и вилку, выдал неожиданное:
– Свадьба состоится послезавтра. Мейни Анита, надеюсь, вы успеете подготовиться? Платье, прическа, что так еще вам надо? Я не разбираюсь в дамских штучках.
– Как это – послезавтра? – ахнула мама. – Мы не успеем. Гости…
– Никаких гостей, – прервал ее Родвиг. – Вашего супруга, мейни Лизбет, я уже известил, он прибудет к началу церемонии. А больше мы никого не ждем.
– Но как же так, – бормотала растерянная мама, – я не могу понять… в голове не укладывается…
Я быстро оглядела присутствовавших за столом. Друзья Родвига и их жены выглядели невозмутимыми, чего никак нельзя сказать о моих родственниках. Магдален застыла, опустив ложку в десерт – нечто неведомое мне, густое, вязкое, кисловато-сладкое и очень вкусное. Эстелла буравила моего жениха злым взглядом, на который тот не реагировал. Теренс с глупым видом открыл и закрыл рот. А вот на губах Алекса – в этом я могла бы поклясться – промелькнула довольная улыбка. Промелькнула и тут же исчезла.