— Как всё? — адвокат от изумления даже привстал. — А основная масса наследования? Она кому достанется? Вот же, у вас тут список: движимое и недвижимое имущество, счета, акции, векселя. Как это всё?
— А вот так, всё! — Тиль примерещилось, что нотариус едва удержался, чтобы язык не показать. — Больше никаких распоряжений покойный не оставил.
— Ну здравствуй, Вечная Ночь! — взвился адвокат. — У господина Крайта осталось как минимум два наследника: первой очереди — Карт Крайт, вот он, извольте посмотреть, у окна торчит. И второй очереди — внучатая племянница, госпожа Арьере.
— Внучатая кто? — уточнил Карт, бровь приподняв.
— Внучка его сестры. В смысле, сестры вашего дяди. То есть, внучка сестры покойного Крайта, — отмахнулся юрист. — Я требую, чтобы всё было по закону. Требую, слышите? Если нет распоряжений почившего, значит, я буду рекомендовать наследникам подавать иск…
— Кому из наследников будете предлагать? — елейно улыбнулся нотариус.
— Конечно, госпоже Арьере, так как по закону имущество переходит к племяннику, как наследнику первой очереди. А госпожа остаётся на бобах!
— А вы, дорогой мой, остаётесь без гонорара, — разулыбался нотариус. — Потому что вот тут у нас имеется бумажка, собственноручно подписанная господином Картом Крайтом. А в бумажке этой чёрным по белому обозначен отказ от своей доли наследования в пользу госпожи Арьере.
— Что? — отмерла Тиль. — Какой отказ?
— Вот и я говорю, какой отказ? — оживился адвокат. — Бумажке-то сколько лет?
— Но она действительна!
— А завещание огласили только сегодня, значит…
— Документ имеет закону силу!..
— Тут мы ещё посмотрим! В любом суде будет несложно доказать, что!..
— Это твои деньги и твой дом, — сказал Карт. И негромко, в общем-то, сказал, да и стоял он далековато, только Тиль всё равно услышала.
— Я не согласна, — почему-то тоже почти шёпотом отозвалась Тильда и головой помотала.
— Они твои, — повторил Крайт.
И вышел, прощанием ни себя, ни других не обременяя. Впрочем, он же заранее попрощался.
Дом встретил Тиль привычным некомфортом. Горничная, принимая пальто, не преминула губы поджать, осуждающе нахмуриться и вообще скроить постную физиономию. Короче, всячески продемонстрировать своё недовольство поздним хозяйкиным возвращением в родное гнездо. С кухни в холл тянуло чем-то острым и явно жирным, не по-вечернему тяжёлым: то ли тушёным мясом, то ли отбивными. Огни, конечно же, почти все были погашены. В коридоре хоть глаз выколи, лишь многозначительно приоткрытая дверь библиотеки золотилась щелью, проливая на отполированный паркет неровную лужицу света.
Тиль помедлила перед этой лужей, устало лоб потёрла, прижала холодные ладони к лихорадочно горящим щекам. На разговоры — бессмысленные, пустые, ни к чему не ведущие — никаких сил не осталось. Но полоска света перегораживала коридор, не давая одним шагом ступить в тёмное, мол: «Ты, конечно, сейчас можешь пойти в свою спальню и там до утра спрятаться, но завтра будет только хуже, уж поверь!»
Тиль заправила за ухо выбившийся из пучка локон, резко одёрнула жакет и коротко постучала в притолоку. Ответа, естественно, не последовало, пришлось ещё раз стучать.
— Входите, — отозвались рассеянно.