— И этого не знаю.
— Красный, если я не ошибаюсь, на языке цветов значит "я тебя люблю". Желтый, вроде бы к разлуке. А вот бледно-розовый к чему?
— Ты думаешь, твоя графиня знает земной язык цветов? — скептически взглянул на меня Глеб. — Даже если у них тоже нечто подобное существует, наверняка значения разные. Может у них там розы вообще не водятся!
— Чего уж тут, — вздохнул я. — Ой, чувствую хлебну я непоняток с этой Бедорианной!
— А тебе даже подходит! — вдруг рассмеялся Глеб. — Бедорианна! Беда! Горе и Беда! Вот у вас семейка!
— Да я уже этот момент прочувствовал! — отмахнулся я.
На самом деле, как только я услышал имя моей невесты, понял, что от женитьбы мне не отвертеться. Судьба! Ну не мог я со своим именем на Наташе или Тане жениться! Вот папочка удружил! Сына решил оригинально назвать! Нет, чтобы Ростиславом или Добрыней наконец! Выбрал так уж выбрал! А теперь Беда на мою голову свалилась! И не одна, учитывая скорое разрушение барьера. Правду говорят, беда одна не приходит!
Возле ЗАГСа нас уже поджидали коллеги. Как только я покинул автомобиль, они всем скопом бросились ко мне, проигнорировав даже присутствие шефа.
— Горюшко, так это правда? — заглядывая мне в глаза, спросила Зина. — Нам Петр Кузьмич кратко ситуацию объяснил.
— Правда, мам Зина, — признался я. — Жертвую собой ради мира во всем мире!
— Слав, а она красивая? А сколько ей лет? А ты, правда, теперь князь? Вы вместе жить будете? А работать она в нашем отделе будет? — затараторила Наташа.
— Замолчи, женщина! — сурово отдернул ее Армен. — Видишь, плохо мужчине, а ты еще со своими вопросами! Дай ему в себя прийти! А пока приходишь, скажи, она красивая?
Виктор молча хлопнул Армена по макушке. Он вообще не многословный, предпочитает не говорить, а делать. Армен на Виктора не обиделся, просто пообещал зарезать при случае. Вот только к дедушке съездит, фамильный кинжал возьмет и обязательно зарежет. Простым ножом такого близкого друга резать нельзя. Пока у Армена кинжала не было, Виктор безнаказанно еще раз шлепнул его по макушке.
— Значит, Мамонт здесь? — спросил я, не обращая внимания на их дурачества. — А моя ненаглядная?
— Ее пока нет, — ответила Наташа. — Сами ждем. Петр Кузьмич сказал, что она вот-вот подъедет.
— Все время ее на месте нет! — хмыкнул я. — Непорядок! Армен, ты кольцо привез?
— Абижаешь, брат! Канечна привез!
— Постой, Слав! — Зина схватила меня за руку. — Ты что, хочешь ей это страшилище на палец надеть? Слав, я все понимаю, но тебе еще с ней жить. Не стоит сразу, с первой минуты отношения обострять.
— А ты знаешь, как она на меня смотрела! — снова вскипел я. — С каким презрением! У меня тоже гордость есть!
— Есть у тебя, гордость, есть. Кто же спорит! А вот мстить девушке это не по-мужски. — Судя по тому, что ярость куда-то улетучилась, Зина применила ко мне какое-то успокаивающее заклинание. — Ты ее тоже пойми. Из родного мира забрали, замуж идти заставляют. И увидела она тебя в живую за пару часов до свадьбы. Пожалей девочку, может быть она хорошая!
— Ага! Хорошая! Беда моя ненаглядная! — выдохнул я.
Коллеги переглянулись.