Во всех отношениях отличным оружием были минометы, сконструированные перед войной Б. И. Шавыриным, — 82-миллиметровый батальонный и 120-миллиметровый полковой. Они надежно сопровождали в бою пехоту и танки. Батальонный, разобранный на три части, переносили три бойца, а полковой весил 280 килограммов, в девять раз меньше, чем гаубица того же калибра. Траектория полета мины крута, и поэтому минометы могли поражать скрытые цели, недоступные артиллерийским орудиям. При этом сам миномет мог быть укрыт в овраге, за стеной дома, во рву. Батальонный бросал мину весом 3,4 килограмма на 3 с лишним километра, а полковой — пудовую мину почти на 6 километров. По скорострельности — соответственно 25 и 15 выстрелов в минуту — они превосходили нарезные орудия. Наш полковой миномет был лучше иностранных того же класса.
В 1943 году подобный миномет появился в войсках Германии, немцы сделали точную копию нашего.
За годы войны было наготовлено 165 тысяч батальонных и 48 тысяч полковых минометов, а всего различных минометов 351,8 тысячи.
Создавалось и автоматическое стрелковое оружие. Еще в 1927 году конструктор В. А. Дегтярев дал Красной Армии легкий и надежный ручной пулемет ДП («Дегтярев-пехотный») калибром 7,62 миллиметра.
В 1941 году на вооружение поступил пистолет-пулемет того же калибра — ППШ, сконструированный Г.С. Шпагиным. Простой в изготовлении и в обращении, он стал самым массовым автоматическим оружием нашей армии.
После гражданской войны и интервенции боевые корабли сохранились у нас только на Балтике — старые, изношенные. Советской стране пришлось, по сути, военно-морской флот строить заново. И судостроительные заводы пришлось восстанавливать — при нехватке станков, металла, квалифицированных инженеров и рабочих. Ко второй мировой войне мы не построили ни одного линкора, лишь модернизировали три линейных корабля, доставшиеся от дореволюционной России. Легких крейсеров типа «Киров» было построено четыре — два для Балтийского флота, два для Черноморского. На строительство больших кораблей не хватало ни сил, ни времени. Внимание наших конструкторов было поэтому сосредоточено на разработке проектов легких кораблей: эсминцев, подводных лодок, торпедных катеров. Этот план не противоречил стратегии будущей войны. Было ясно, что военные действия против СССР развернутся на суше. Флот должен будет прикрывать фланги сухопутного фронта, упирающиеся в моря, то есть решать совместные с сухопутными войсками задачи. Будет он вести и самостоятельные боевые действия против флота противника, нарушать его морские сообщения, защищать свои коммуникации. Вся эта боевая работа была по силам легким кораблям.
Крейсеры, как и линкоры, могли вести артиллерийские бои с кораблями и береговой артиллерией противника. Они поддерживали артиллерийским огнем свои сухопутные войска, прикрывали десанты на переходе морем, вели дальнюю разведку, охраняли конвои транспортных судов, нападали на конвои противника, нарушали его морские коммуникации. Наш легкий крейсер «Киров» сошел со стапелей в 1936 году. Это был очень хороший корабль. Во время войны, в блокаду Ленинграда, немецкая авиация устроит за ним яростную охоту, но крейсер с честью выйдет из всех испытаний.
Корабль был длиной 191 метр, шириной 18 метров, водоизмещением около 8,6 тысячи тонн. В трех башнях крейсера стояло по три 180-миллиметровых орудия, еще было восемь орудий калибром 100 миллиметров, десять орудий калибром 37 миллиметров и шесть зенитных пулеметов. Крейсер мог стрелять торпедами — из двух трехтрубных аппаратов. Он брал для постановки 170 мин. Были у крейсера два своих самолета. Служило на нем 724 моряка.
Великими тружениками морской войны были эскадренные миноносцы, эсминцы. Они ходили в торпедные атаки, несли дозорную службу, вели разведку, охраняли эскадры и конвои от самолетов и подводных лодок противника, ставили минные заграждения, поддерживали артиллерийским огнем сухопутные войска и десанты, искали и уничтожали подводные лодки. Военные моряки и инженеры искали пути совершенствования эсминцев, чтобы ходили они быстрее и вооружены были сильнее. В результате таких поисков на всех флотах появились лидеры эсминцев, которые — по расчетам — должны были водить в атаки обычные эсминцы. Первым лидером на нашем флоте стал «Ленинград». Он имел водоизмещение 2690 тонн, ходил со скоростью 40 узлов и был вооружен пятью 130-миллиметровыми, тремя 76-миллиметровыми, пятью 37-миллиметровыми орудиями и четырьмя зенитными пулеметами. Кроме того, на палубе стояли два четырехтрубных торпедных аппарата, лидер имел глубинные бомбы и мог взять на борт до 80 мин. Длина «Ленинграда» составляла 139 метров, ширина около 14 метров. Узкий и длинный, как нож, стремительный корабль. Наши лидеры в маневренности и скорости превосходили иностранные корабли этого класса.
Советским конструкторам в 1934–1936 годах удалось создать эсминец, который имел водоизмещение 1860 тонн — на 830 тонн меньше, чем у лидера, но вооружен был почти так, как лидер: четыре 130-миллиметровых орудия, два 76-миллиметровых, четыре 37-миллиметровых, шесть зенитных пулеметов и два трехтрубных торпедных аппарата, были у него на вооружении и мины, и глубинные бомбы. Такие корабли стали называться эсминцами типа «Гневный» — по названию первого корабля серии. Но что интересно, раньше «Гневного» на воду был спущен «Бодрый»: по готовым чертежам к постройке одновременно приступили судостроители на Балтике и на Черном море, в соревновании победили черноморцы.
Семья эсминцев-близнецов имела сходство и в названиях: «Бодрый», «Бойкий», «Беспощадный», «Бдительный», «Безупречный», «Гневный», «Гремящий», «Грозный», «Громкий»…
В 1939 году вступил в строй головной эсминец новой серии — «Сторожевой». Он дал начало еще одной семье советских эскадренных миноносцев, в которой были «Сообразительный», «Смышленый», «Смелый», «Стерегущий». Внешне эти эсминцы отличались от «Гневного» тем, что имели две трубы, а не одну. Вооружение их было почти такое же, как у старших братьев, но ходили они быстрее, были прочнее, турбины у новых кораблей располагались одна за другой, а не параллельно, как на первых эсминцах, — их нельзя было вывести из строя попаданием одного снаряда. Советские эскадренные миноносцы были лучше немецких и английских и не хуже американских. У немцев эти корабли расходовали мало топлива на предельной скорости, но много на среднем и тихом ходу, что оказалось существенным изъяном. В 1940 году во время операции по захвату норвежского порта Нарвик восемь новейших немецких эсминцев остались без топлива после большого перехода и, неподвижные, были потоплены английской авиацией.
В 1930 году наш флот получил сторожевые корабли советской постройки. Они предназначались для охраны конвоев от подводных лодок и самолетов противника. Корабли типа «Ураган» имели водоизмещение 530 тонн, ходили со скоростью до 24 узлов и имели два 100-миллиметровых орудия, четыре 37-миллиметровые зенитные автоматические пушки, два зенитных пулемета, трехтрубный торпедный аппарат и глубинные бомбы. (Это оружие для борьбы с подводными лодками имели надводные корабли почти всех классов — от крейсеров до катеров.)
Глубинные бомбы имеют вид цилиндра, вес их до 300 килограммов. Взрываются на той глубине, на которую будет установлен взрыватель — глубину он различает по силе давления воды. Поскольку нельзя точно предугадать, в каких слоях будет идти лодка, взрыватели устанавливают на различную глубину и бомбы сбрасывают серией, чтобы взрывы перекрыли всю толщу воды. Корабль ходит над местом, где обнаружена подводная лодка. Из лотков-сбрасывателей, установленных на корме, падают в воду глубинные бомбы. Летят бомбы и с обоих бортов — в стороны, метров на двести — из бомбометов. Взрывы бушуют на море. Вздымаются фонтаны воды. Для подводной лодки смертельно опасно не только прямое попадание, но и близкий взрыв.
На сторожевых кораблях, на тральщиках и катерах стояли бомбометы, созданные перед войной в конструкторском бюро, которое возглавлял изобретатель минометов Б. И. Шавырин. Много полезного сделал для нашего флота и авиационный конструктор А. Н. Туполев. Созданные им торпедные катера — самые маленькие кораблики — великолепно воевали с фашистами. Основным был катер типа «Г-5». Длиной 20 и шириной 3,5 метра, он имел водоизмещение 17 тонн, ходил со скоростью от 48 до 56 узлов — 100 километров в час! — и был вооружен двумя торпедами, двумя зенитными пулеметами и глубинными бомбами. Катер имел приспособления для постановки дымовой завесы, мог он ставить мины. В начале войны на катерах начали устанавливать видоизмененные «катюши». Реактивные снаряды применялись для обстрела береговых объектов и морских.
Многое в возможности подводной лодки — потопить огромный транспорт или сильнейший корабль, провести дальнюю разведку, поставить мины на морской дороге, доставить в отдаленный пункт разведчиков, перевезти особо ценный груз, обстрелять побережье противника или конвойные корабли. Причем выйдет лодка в атаку скрытно и внезапно. Выдающиеся способности подводных лодок после первой мировой войны уже не вызывали ни у кого сомнений. Кораблестроители всех морских держав настойчиво совершенствовали подводные корабли. Подумать было над чем — тут и скорость, и глубина погружения, и оружие, и приборы навигации, акустики, и средства защиты от надводных кораблей.
Как в каждом поиске, были чрезмерные увлечения, не оправдавшие себя замыслы. Японцы и немцы возлагали особые надежды на совсем крохотные лодки, на торпеды, которыми управляет человек. Японская человеко-торпеда управлялась смертником, он не покидал торпеду даже у борта вражеского корабля, должен был погибнуть при взрыве. Немецкое изобретение состояло из двух торпед, укрепленных одна над другой. В верхней, незаряженной, сидел человек. Направив нижнюю торпеду в цель, он освобождал ее от крепления с верхней и на верхней возвращался восвояси — на корабль-матку. Была у немцев подводная лодка водоизмещением около 7 тонн, по бокам у нее крепились две торпеды. Лодка могла пройти самостоятельно 5 миль. Однако лодки-карлики не очень прижились.
Прообразом новых подводных лодок стали лодки, уже зарекомендовавшие себя в первую мировую войну. У нас это были подводные лодки типа «Барс».
Первыми лодками советской постройки, вступившими в строй в 1930–1931 годах, были «Декабрист», «Народоволец» и «Красногвардеец». Вслед за лодками типа «Д» пошли в море лодки типа «Л» — «Ленинец». От предшественниц они отличались тем, что место кормовых торпедных аппаратов заняли устройства для постановки 20 мин заграждения, — это были первые советские подводные минные заградители водоизмещением 1100/1312 тонн. Со временем удалось в кормовой части лодок типа «Л» над трубами для сбрасывания мин установить снятые прежде торпедные аппараты. Подводный корабль обрел прежнюю наступательную силу. Теперь он имел 6 носовых и 2 кормовых торпедных аппарата, одно 100-миллиметровое орудие и одно 45-миллиметровое. Длина таких лодок 81 метр, ширина 6,6 метра, скорость хода 16/9 узлов. (Скорость подводных лодок и водоизмещение определяются двумя числами: первые — это скорость и водоизмещение в надводном положении, вторые — в подводном. Узел — мера скорости движения судов, соответствующая скорости в одну морскую милю в час, 1,852 км/час).
Чуть позже появились подводные лодки типа «Щ» — первая лодка называлась «Щукой». Водоизмещение этих лодок 650/750 тонн, длина 58 метров, ширина 6 метров, скорость хода 13/9,5 узла. Вооружались «щуки» четырьмя носовыми и двумя кормовыми торпедными аппаратами, двумя 45-миллиметровыми орудиями и двумя зенитными пулеметами.
«Щуки» относились к классу средних подводных лодок. Такие лодки действуют в прибрежных районах и внутренних морях. Дальность их плавания — до 5 тысяч миль, автономность — время, в которое корабль обходится взятыми на борт запасами топлива, продовольствия и воды, — 25 суток. Экипаж средних лодок состоял из 40–50 моряков.
Чтобы было яснее, как совершенствовались подводные лодки и как они воевали, вкратце познакомимся с устройством подводного корабля. Наивыгоднейшая форма корпуса подводного корабля — форма сигары. Сигарообразный корпус лучше выдерживает страшное давление воды при погружении. На глубине сто метров на лодку давят десятки тысяч тонн воды. Но если ты, читатель, обращал внимание, подводные лодки не похожи на идеальные сигары. Почему так? В надводном положении «сигара» не выдерживает ветра и волн, при малейшей непогоде начинает крениться. Поэтому на «сигару» — прочный корпус — стали надевать легкий мореходный корпус, он-то и придавал лодке привычные нашему глазу очертания.