Ещё раз позвонил Варе. Отчиталась, что они с Сонечкой в полной боевой готовности, что Фёдор купил три билета на 10-часовой рейс в Нью-Йорк, а его двое людей в данный момент несут охрану на первом этаже особняка.
Семь вечера. Я в халате улёгся в постель, закинув руки за голову, и подумал, что нужно озаботиться привлечением новых кадров. В частности, сценаристов, поскольку я хоть и планировал периодически садиться за «Ундервуд», чтобы родить, а вернее, вспомнить нечто эпохальное, фильмы должны быть поставлены на поток, для чего требовались не один и не два сценариста, а хотя бы с десяток. Не теряя времени, я достал свою записную книжку и принялся обзванивать представителей нужной мне профессии. В первую очередь уже знакомых мне по совместной работе 10-летней давности Джона Хьюстона, Германа Манкевича и Бена Хекта. До первых двух дозвонился сразу и сразу же получил их согласие. Правда, Хьюстон заявил, что лишь недавно закончил режиссёрскую работу над драмой «Мы были чужими», премьера которой состоится на днях, и хочет пару месяцев отдохнуть, после чего сядет писать мне сценарий. Хект в своей нью-йоркской квартире ответил только в 9 вечера, то есть в 6 вечера по времени Нью-Йорка, учитывая разницу в три часа. Выслушав, что-то промямлил заплетающимся языком, из чего я понял только, что вопрос касался денег. Похоже, старина Хект попросту слегка нетрезв. Заверив его, что с деньгами проблем не будет, предложил ему проспаться и созвониться утром.
До того, как я, наконец, связался с Хектом, успел пообщаться ещё с парой ребят – молодым Ричардом Сейлом и более опытным Джорджем Ситоном.
Ночью спалось плохо, снова терзали какие-то смутные предчувствия. Утром первым делом отправился в душ, немного освежиться. Вытираясь большим махровым полотенцем, косился на себя в зеркало, не без удовольствия отмечая, что нахожусь в неплохой форме. Лишний жирок, конечно, присутствует, но мышцы, если их напрячь, рельефно выделяются.
От акта нарциссизма меня отвлёк телефонный звонок. Босиком прошлёпал к столику и, ещё только поднимая трубку, почему-то всем своим естеством осознал, что сейчас услышу неприятную новость.
– Ефим Николаевич…
– Фёдор, ты? Что случилось?
– Беда, Ефим Николаевич!
В горле застрял ком, а сердце сработало через раз. С трудом придавая голосу жёсткость, выдавил:
– Рассказывай.
Дальше из сбивчивого рассказа начальника охраны удалось понять, что мои жена и дочь этой ночью пропали. Скорее всего, похищены. Несшие дежурство в доме двое телохранителей утром были обнаружены мёртвыми с рублеными ранами на теле.
– Твои, казаки? – хмуро спросил я Фёдора, чувствуя, как в глазах темнеет.
– Мои…
– Как же так, почему они не отстреливались?
– Сам не понимаю, почему так вышло. Недавно прибыли из станицы, неопытные… Виноват, Ефим Николаевич, – покаянно резюмировал Фёдор.
– Жалко парней, – вздохнул я. – В полицию сообщил?
– Пока нет, решил сначала вам позвонить. Но шерифа придётся оповещать в любом случае, два трупа как-никак…
– Ладно, сигнализируй шерифу, пусть всё осмотрит, а потом… потом приберитесь. Наверное, много крови натекло… А я тут пока что-нибудь придумаю. И скажи Стетсону, пусть позаботится, чтобы о произошедшем не пронюхали журналисты.
Положив трубку, я, наконец, дал волю своим чувствам, засадив кулаком по ни в чём неповинной стене и заорав, а вернее, даже завыв чуть ли не по-волчьи на высокой, протяжной ноте. Мне было плевать, услышит меня кто-нибудь или нет, пусть хоть весь отель на уши встанет от моего вопля. Затем повалился на пол и лежал так с закрытыми глазами и стиснутыми зубами неизвестно сколько времени, не обращая внимания на саднящую боль в костяшках кулака. Думать я ни о чём не мог, перед глазами стояли улыбающиеся Варя и Соня, которых, возможно, уже и в живых… Нет, я не имею права верить в худшее, не имею права даже допускать эту мысль! Я должен думать, как им помочь, потому что уже знаю, кто стоит за этим похищением. Но в таком случае похитители должны выдвигать какие-то требования…
Очередной телефонный звонок заставил меня открыть глаза и уставиться в потолок с люстрой посередине в кольце ажурной лепнины. Механически отметил чистящую лапки муху на одном из рожков люстры. Надо же, с такого расстояния разглядел, что насекомое проводит гигиенические процедуры… Под ввинчивающуюся в мозг трель звонка медленно поднялся, добрёл до столика с телефоном и поднял трубку.
– Мистер Бёрд?
Тот же голос, который предлагал мне сказать в суде, что Пако Гарсия не кидался с ножом на нас с Толсоном. Только не сорваться, нельзя ему давать и намёка на то, что меня захлестывают эмоции. С каким бы удовольствием я выдавил этой гниде глаза!