И это было действительно страшно.
Я замер, привалившись плечом к дверце чулана. Моргнул в полной темноте.
— Вау, — пробормотал я про себя. В шкафу вдруг стало жарче, будто кто-то прибавил температуры. Я сделал глубокий вдох, и воздух обжёг мне горло.
Я заперт в чулане, в темноте, и никто не знает, что я здесь.
Одной рукой я вытер пот со лба. Волосы взмокли от пота. Я сделал ещё один свистящий вдох.
Здесь нет воздуха, подумал я. Становится трудно дышать.
От этой мысли по всему телу побежали мурашки.
Я потянулся к выключателю. Щёлкнул несколько раз. Света не было. Лампочка точно перегорела.
Не пора ли мне позвать на помощь? Но услышит ли меня Чарли снизу?
Стоило хотя бы попытаться. Я уже открыл рот, чтобы закричать… Но остановился, увидев жуткие жёлто-зелёные завитки тумана в другом конце чулана.
Я резко выдохнул. Это выглядело как облако. Оно извивалось, подобно змее. Я смотрел, не дыша и не двигаясь, как туман клубится и вздымается вверх, к потолку чулана, а потом снова вниз, и подплывает всё ближе… ближе ко мне.
Он собирается окутать меня?
— Не-е-е-е-е-ет! — вырвался из моей глотки отчаянный вопль.
Туман засветился ярче. Зелёные оттенки угасали, а жёлтые расцветали. Закрученная туманная змеюка выплёвывала вспышки.
— Что происходит? — выдавил я шёпотом.
Воздух внезапно стал холодным; холодным, тяжёлым и влажным.
Туман встал передо мной. Он образовал светящиеся жёлтые стены — такие яркие, что мне пришлось прикрыть глаза.
Меня трясло. Трясло от холода и страха.
И когда я открыл глаза, то обнаружил, что смотрю прямо в чьё-то лицо.
Бледное жёлтое лицо. Лицо старика, с жиденькими седыми волосами на шишковатой лысине, белыми бакенбардами, свисающими со щёк, и вострым носом. Его глаза светились красным, будто тлеющие угли. Одет он был в серую ночную рубаху до колен: та свободно болталась на его тощем теле.
Я не мог отвести взгляда от горящих красных глаз. Они будто держали меня под гипнозом.
А затем я внезапно понял, что случилось. В шкафу было тепло. Меня сморило. Я задремал, и теперь мне снится кошмар.