Думаете, я благодарен Ваське? Я её боюсь. Как-то радость обретения молодости поблекла.
— Вася, — подлизываюсь я, — я правда, всё забыл. Помоги вспомнить…
Я презирал себя. Всегда считал себя выше и умнее девчонок, а тут чуть ли не в ногах валяюсь.
Не люблю девчонок. Особенно с садистскими замашками. Вот вырасту!..
— Я ещё не поняла, ты свой, или чужой, — отвечает Вася, — немного погожу учить тебя. А то узнаешь всё о нас, притворишься своим, потом съешь всех.
Я поперхнулся собственной слюной.
— Ты что? Начиталась всякой дряни? Ты же видишь, что я ем?!
— Ты только что говорил, что ешь всё! — с садистской улыбочкой отвечает девушка, — Может девичьего мясца отведать пожелаешь.
— Не девичьего мясца, а комиссарского тела… Ой, больно!! Вась прости, не буду больше, да и где они, девчонки эти?!
— Ага! Сознался! — выворачивая мне ухо, ликует Вася, — До них тебе не добраться, мы в изоляторе, и переход разобран!
— А там что, вакуум? — кривясь от боли, спросил я. Васька даже ухо моё отпустила.
— Правда! Тонька, ты же можешь дышать местным воздухом! Я тебя буду на ночь наручниками пристёгивать!
— Какими ещё наручниками? — вскочил я, держась за опухшее ухо, — Ты садистка!
Васька бросается на меня, я от неё. Долго не бегал, поскользнувшись на полу, проехал, на заднице, до ванны, и влип в неё. Пока вылезал, был пойман преследовательницей. Она взяла меня под мышку, чувствительно шлёпнула по заду и понесла куда-то. Я притворился мёртвым.
Принесла опять в бокс, пристегнула руку. Оказывается, здесь были штатные крепления для рук и ног, наверно, для самых буйных.
— Вась, я в туалет захочу…
— Меня позовёшь.
— Ты опять меня побьёшь.
— Если разбудишь, не знаю, что с тобой сделаю! — я обиженно засопел.
— И не сопи тут! У меня двенадцать девочек на станции. Ты же мальчиками побрезгуешь?
— Конечно побрезгую, что я, голубой, что ли?!
— Вот видишь! Не зря я тебя зафиксировала!