— В павильон заходить будем? — спросил Михаил Павлович своего спутника, когда они сошли в Сочи с борта «Кометы».
— Зачем? — удивился Сырцов. — За мутным портвейном соскучился? Пройдем мимо и — прямо к киоску. Только ты к нему не подходи, — предупредил Сергей Григорьевич. — Подождешь меня где-нибудь вблизи, а я сам пройду, посмотрю, кто там торгует.
— Боишься, чтобы меня никто не узнал? — усмехнулся Суровцев. — Так к этому киоску за день сотни людей подходят! А некоторые — постоянно в нем газеты берут. Те, кто вблизи живут… Играете в «казаки-разбойники», — с досадой сказал Михаил Павлович.
— Ладно, не бурчи, — примирительно ответил Сырцов. — Другие пусть подходят туда хоть дважды на день, а ты погуляй где-нибудь в стороне. От греха подальше…
Михаил Павлович обиженно замолк и, углубившись в свои мысли, шагал рядом со своим напарником по малолюдным, тенистым тротуарам, уверенно поворачивая с улицы на улицу. Некоторое время спустя остановился возле небольшого скверика и глухо сказал:
— За углом — киоск. Только на другой стороне… Иди и смотри что тебе надо. А я здесь тебя подожду. Где-нибудь на скамейке покурю.
— Хорошо, — отозвался Сырцов. — Только ты далеко не уходи, я скоро вернусь.
Оставшись один, Суровцев высмотрел пустующую скамью, стоявшую в тени огромного платана, и сел на нее, расслабленно откинувшись на закругленную спинку. «Хорошо бы все-таки остаться в этих краях, — опять вернулся к своим мечтаниям Михаил Павлович. — Найти себе женщину по годам и копаться потихонечку в хозяйстве. Я не авторитет и не вор в законе, меня никто не будет заставлять заниматься старым ремеслом. Надо только придумать, как с капитаном Зимниковым миром разойтись. А тогда — живи спокойно, пока лапы не протянешь». Михаил Павлович достал сигареты, закурил и… поперхнулся дымом: невдалеке стоял высокий мужчина лет сорока, одетый в костюм кофейного цвета, и пристально смотрел на него. «Где-то я уже видел эту плешь, — обеспокоенно подумал Суровцев, пристально рассматривая незнакомца с небольшой, загорелой лысиной. — Может, дураком прикинуться? — промелькнула шальная мысль. — Подойти и предложить ему выпить бутылку на двоих. Нет, нельзя, — осадил сам себя Суровцев. — Вдруг согласится, а в это время Сергей вернется. Где же я все-таки этого хмыря видел?» — напрягал он память.
Незнакомец, сделав вид, что он посмотрел в эту сторону случайно и Суровцев его нисколько не интересует, надел темные очки и легким, прогулочным шагом стал удаляться в глубь сквера. «Вчера я его видел! — неожиданно вспомнил Михаил Павлович. — Возле газетного киоска… Он подходил туда после Василия Васильевича. Только на нем были светлые брюки и белая рубашка с закатанными рукавами. И какая-то кепка цветная… — припоминал отдельные детали Михаил Павлович. — Под курортника играл. А сегодня он здесь что делает?» — тревожно подумал он. Глядя в спину удалявшегося мужчины, Суровцев вдруг осознал, что он видел его не только вчера. Где-то в далеком прошлом уже пересекались их жизненные пути, но где — вот так сразу и не вспомнишь. Михаил Павлович затравленно осмотрелся вокруг и, чтобы заглушить разраставшуюся тревогу, переходящую в страх, закурил очередную сигарету. Затем, не в силах дольше сидеть в томящей неизвестности, встал со скамьи и пошел к выходу из аллейки. И вовремя: из-за угла улицы показался возвращающийся от киоска Сергей Григорьевич. Не ожидая, пока он подойдет к нему вплотную, Суровцев медленно двинулся по тротуару среди немногочисленных прохожих, часто останавливаясь возле витрин магазинов и незаметно оглядывая улицу цепким, настороженным взглядом. Сырцов, почувствовав неладное, не спешил догонять своего напарника и шел сзади. Сворачивая на очередную улицу, Михаил Павлович еще раз осмотрел прохожих и облегченно вздохнул: лысого незнакомца в светло-кофейном костюме сзади не было. Увидев впереди стеклянный павильон закусочной, Суровцев окончательно успокоился и, не раздумывая, шагнул в открытую дверь, откуда доносились соблазнительные запахи поджариваемого бараньего шашлыка и кебаба с базиликом. Вскоре туда же вошел и обеспокоенный Сырцов.
Посетителей в этот час было немного, и Михаил Павлович выбрал место для позднего завтрака в глубине закусочной, подальше от передней стеклянной стены, через которую с тротуара легко просматривался чуть ли не весь зал. Выпив по стакану холодного, столового вина, приятели с аппетитом принялись за горячий шашлык. Быстро очистив первый шампур от кусочков баранины, Сырцов промокнул бумажной салфеткой губы и наигранно равнодушным тоном сказал:
— Похоже, что мы с тобой, Михаил Павлович, приехали на юг не отдыхать, а на постоянные похороны. Спасибо, хоть пока за поминальный стол не приглашают.
— Почему? — спросил Суровцев, отправляя в рот очередной кусок баранины.
— Потому… — неопределенно ответил Сергей Григорьевич. Оглянувшись с равнодушным видом по сторонам, он, слегка понизив голос, сообщил своему напарнику: — Убили вчера киоскершу, у которой Василий Васильевич газеты брал. Прямо внутри ларька! Шилом в грудь. И до утра внутри лежала. Так люди в толпе говорят… Так что напрасно мы старались камни по цепочке передать.
— Шилом? — едва проглотил Суровцев кусок мяса.
Теперь он ясно вспомнил, где раньше видел плешивого незнакомца: в одном из пермских лагерей во время очередной отсидки.
— Я знаю, кто это сделал, — тихо сказал Суровцев.
— Откуда? — удивился Сергей Григорьевич.
— Это Димка Сапожник, — уверенно продолжал Михаил Павлович. — Я с ним в одной зоне как-то срок тянул… Только мы в разных бригадах были. А сегодня, когда ты ушел к киоску, я его в сквере увидел. Стоит в стороне и смотрит на меня. Увидел, что я его засек, надел темные очки и ушел.
— Он тебя узнал? — обеспокоенно спросил Сырцов.
— Не знаю… — пожал плечами Михаил Павлович. — Я ведь его тоже не сразу узнал. Столько лет прошло… Правда, он уже и тогда с плешью был, — припомнил Суровцев.
— Сапожник — это кличка или профессия? — уточнил собеседник.
— И то и другое, — ответил напарник. — Он тогда за убийство сидел. Тоже шилом кого-то уложил. Наверное, не в первый раз, — предположил он, — потому что его многие авторитеты уважали. Руку набил… — И, решив исповедаться до конца, почти шепотом добавил: — Вчера я его тоже возле киоска видел. Он после Василия Васильевича к окошечку подходил. Делал вид, что журналы на витрине рассматривает… Под отдыхающего курортника играл. А сам уже тогда соображал, что дальше делать… — Суровцев взял с тарелки очередной шампур с остывающим шашлыком и, нехотя сняв с него зубами кусок баранины, тоном знатока заключил: — Там и думать-то особенно нечего было: вся передняя часть киоска журналами и какими-то картинками завешана. Продавца внутри почти и не видно. А дверь сзади, возле глухой стены какого-то дома. Дождался, пока она торговать закончила, только дверь открыла, он ее и завалил. Работа для специалиста не хитрая… И риска почти никакого, тем более, если ты не один и тебя подстраховывают.