— И решил заранее поминки справить? — насмешливо спросил Сергей Григорьевич. Сев на свободный стул, поинтересовался: — Ну как дела? Все благополучно?
— Да как сказать… — замялся Михаил Павлович. — Деньги он мне передел на «Метеоре», когда мы назад плыли, — начал отчитываться он. — Я вышел на корму покурить, смотрю: и он пристроился рядом. Выбрал момент и сунул мне в руку пакет из целлофана. А вот у кого он их взял и кому отдал камни, я так и не засек.
— Проворонил? — с упреком спросил Сырцов.
— Глаз с него не спускал! — горячо заверил напарника Суровцев. — В кафе он ни с кем не разговаривал, только в буфете бутерброды себе взял и бутылку воды. А когда скандал начался, быстро убрался оттуда. Я — за ним. Ну в городе он бродил без цели… Так я думаю. Подходил только к одному киоску, газет каких-то купил. Может, там? — спросил он Сырцова.
— Запомнил, где киоск находится?
— Запомнил, — подтвердил Михаил Павлович. — Если надо — найду дорогу.
— За вами там никто не следил? — продолжал задавать вопросы Сырцов.
— По-моему, нет, — неуверенно ответил Михаил Павлович. — Я никого не заметил.
— А денег сколько? — спросил Сергей Григорьевич.
— Не знаю, не считал. Но приличная пачка долларов. Я их положил пока тебе под матрас.
«Да-а… Это тебе не квартиры чистить, — раздраженно подумал Сырцов о своем напарнике. — И не гоп-стопом заниматься! Тут думать надо». — Ладно, завтра поедем опять в Сочи, — решил Сергей Григорьевич. — Покажешь мне тот газетный киоск. Пока не забыл к нему дорогу. А потом… сиди побольше дома. Помогай хозяйке, — усмехнулся он. — В город без нужды не ходи: надо с этим Василием Васильевичем как-то разобраться, что он за птица и в чье гнездо корм таскает. Не знаешь, ужин хозяйка не готовила? — спросил Сырцов. — Целый день во рту ни крошки. Думал, в буфете на катере перекусить, а там, кроме выпивки, ни черта не оказалось.
— Пельмени приготовила, — ответил Суровцев, — в холодильнике лежат. Мы тоже не ужинали: тебя ждали. Сказать, чтобы воду кипятила? — поднялся он с места.
— Скажи… Только рубашку набрось, — посоветовал он. — Или вы с ней уже накоротке? — посмотрел он на пустую бутылку из-под домашнего вина. И мимоходом, как о чем-то пустячном, сообщил:
— Я тоже в Сочи с одной интересной женщиной познакомился.
— Которую вином облили? — насмешливо спросил Михаил Павлович, застегивая рубашку.
Проводив своего гостя, Марина убрала бокалы из-под вина, затем сложила лежавшие на столике журналы в кипу и спрятала их в один из книжных шкафов. «Надо будет купить в киосках чего-нибудь позанятней, — мысленно решила она. — Не последний же раз гость сегодня был… И разговор легче будет вести, и внимание на своей профессии не надо заострять». Наведя порядок в комнате, села в кресло, прикрыла глаза и постаралась расслабиться: нужно было спокойно продумать, как себя вести во время предстоящей встречи с шефом. То, что она неожиданно для себя оказалась замешанной в публичном скандале, его вряд ли заинтересует. А вот почему не были до конца отслежены контакты связника из Геленджика — об этом шеф спросит в первую очередь. И будет прав: это ее работа и деньги ей платят за то, чтобы работа была выполнена до конца и безукоризненно чисто. Хотя то, чем она в основном занималась, работой назвать было трудно: после кратковременных встреч с малознакомыми мужчинами они почему-то всегда погибали при таинственных обстоятельствах. Иногда — в ее присутствии, как это случилось два года назад на открытой веранде ресторана «Жемчужина». Тогда, в разгар вечернего веселья, в ресторане на несколько минут внезапно погас свет, а когда зажегся вновь, один из компаньонов по столику, за которым находилась Марина Дмитриевна с подругой, сидел с перерезанным горлом и судорожно хватал ртом воздух, делая последние попытки удержать в своем теле уходящую жизнь. Зарезанным оказался работник алмазного прииска, приехавший из Якутии на отдых в Сочи. Об этом Марина Дмитриевна узнала уже в милиции, где ее с подругой и второго компаньона по ресторанному столику допрашивали несколько часов, а затем отпустили восвояси, не предъявив им никакого обвинения. Приехав на такси домой, она в ту ночь так и не смогла уснуть и до утра просидела в кресле, не включая света, лишь изредка вставая с места, чтобы подлить в опустевший стакан очередную порцию коньяка. Утром, кое-как приведя себя в порядок, явилась к шефу, села в кресло у его стола и хриплым с перепоя голосом заявила:
— Леонид Андреевич! Я больше не могу так работать… Нервы на пределе! И вообще, вы обещали мне совсем иное… А теперь… Давят твоих знакомых в туалете или режут за одним столом, а ты потом доказывай в милиции, что оказался там чисто случайно.
Леонид Андреевич выслушал сбивчивый монолог своей сотрудницы, не перебивая ее, а затем ровным тоном посоветовал:
— Вы успокойтесь… иначе никакого разговора не получится. Кофе хотите? Ребята достали настоящего, «арабика».
— Хочу, — устало сказала Марина. — И если можно — покрепче: я всю ночь не спала. В голове какая-то карусель из обрывков мыслей, а перед глазами тот мужчина с перерезанным горлом. Володей звали… — зачем-то уточнила она.
Леонид Андреевич вызвал из приемной секретаршу и попросил ее приготовить кофе. Затем, сняв с рукава мундира видимую ему одному пылинку, сообщил своей собеседнице:
— Я уже знаю об этом случае: звонили из милиции насчет вас…