– Это дело касается меня как руководителя экспедиции, поэтому я отправлюсь на чужое судно, – заявил Смуга.
– Извините, пожалуйста! Это на суше вы руководитель, на «Сите» я капитан и я решаю, – возразил Новицкий.
– Прекрасно, если так, то прошу считать меня добровольцем, – ответил Смуга.
– У меня есть основания для выбора кого-нибудь другого, – решительно заявил Новицкий. – Вы, по-видимому, будете больше необходимы здесь.
Говоря это, капитан провел глазами по лицам остальных членов экипажа.
– Андрей! – сказал Новицкий после минутного молчания. – Возьми с собой Бентли и Бальмора. Постарайся проверить, что происходит на той калоше! Спустить шлюпку! Оружие взять только одному Вильмовскому!
– Ты с ума сошел! – прошипел Смуга прямо в ухо капитану. – В случае опасности эти трое ничего не сделают!
– Помолчи-ка! – потребовал Новицкий. – Вот в этом то и дело!
Вскоре шлюпка уже колыхалась на воде лагуны. Вильмовский последним вступил на ступеньки штормтрапа. Новицкий нагнулся к нему и что-то тихо сказал. Вильмовский выслушал его, кивнул согласно головой и шепнул:
– Ты правильно поступил, уж я знаю что делать!
– Скорее, вам надо успеть еще до начала бури, – громко крикнул капитан.
Бентли и Бальмор сели на весла. Вильмовский взялся за руль. Шлюпка стала отходить от яхты. Томек подошел к Смуге.
– Почему капитан был так невежлив с вами? Какая муха его укусила?
– Его право, он здесь начальник, – спокойно ответил Смуга. – Во всяком случае он доказал, что умеет логически мыслить.
– Я вас не понимаю?..
– Приготовить винтовки! – послышалась команда капитана. Добровольцы, находившиеся на шлюпке уже не могли слышать эту команду. Они молча подходили к совершенно, казалось, безжизненному кораблю. Все быстрее работали веслами. Темнота сгущалась, в душной атмосфере чувствовалась тишина, какая бывает перед бурей. Когда они пристали к левому борту судна, Вильмовскому пришлось зажечь фонарь. Ажурная балюстрада фальшборта находилась на высоте трех метров от уровня воды. Вильмовский бросил вверх крюк с прикрепленной к нему веревкой. Крюк зацепился за борт только после второго броска. Вильмовский с помощью товарищей взобрался на борт. Вслед за ним там очутились Бентли и Бальмор. Они привязали шлюпку к поручням и последовали за Вильмовским, который уже начал обследовать палубу судна. Вдруг Вильмовский остановился над люком, закрытым деревянной крышкой. Ему показалось, что оттуда доносятся приглушенные голоса.
– Поднимите крышку, я вам посвечу, – шепнул он друзьям.
Они с усилием подняли один конец крышки. Вильмовский сунул руку с фонарем внутрь лаза. В слабом свете фонаря видны были человеческие фигуры, сидящие на полу помещения. Их ноги были продеты в двойные, деревянные колоды и закованы в железо. Из мрачного отверстия повеяло невероятно тяжелым, спертым воздухом.
– Судно работорговцев! – тихо воскликнул Вильмовский, пораженный небывалым открытием.
Он отступил на шаг, пытаясь достать револьвер. Его товарищи, изумленные не меньше, чем он, выпустили крышку из рук. Она упала с глухим стуком.
В этот момент резко распахнулась дверь надстройки на носу судна. Добровольцы увидели группу вооруженных людей.
– Руки вверх, если вам жизнь мила! – грозно крикнул по-английски широкоплечий великан, целясь в них из револьвера.