Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
На неё указал мне один из местных жителей, ехавший в Читу.
— Бурятская легенда, — сказал он, — говорит, что один бурятский святой постоянно молился около этого места, простаивая на коленях по целым суткам, Великий Дух, довольный такой усердной молитвой, обратил его в скалу и поставил на страже любимого им моря.
Гору эту буряты считают святыней и по праздникам собираются сюда молиться, бросая каждый раз в море то медную, то серебряную, а то и золотую монету.
По слухам, у подножие этой скалы накопилось много денег.
Явились русские смельчаки, которые пытались добыть их, но без успеха.
Сообщили мне также и интересную особенность этого озера-моря.
Всякий предмет, брошенные в него и утонувший, через несколько дней выбрасывается на берег.
Вследствие этого ни один из утонувших людей не остаётся долго на дне, а выбрасывается на берег.
Осенью в непогоду Байкал страшен своим бурным волнением.
Недаром за ним установилась и репутация, и название Чёртова озера.
Переехали мы Байкал, прибыли на пристань Танхой.
Совсем китайское название.
Оказывается же, — по словам служащего на этой дороге, — что это испорченное чисто русское слово.
В этом месте берег Байкала образует очень тонкий мыс, и рабочие ещё при производстве разведок дороги назвали её «тонкой», делая ударение на последнем слоге, а отсюда произошло название пристани и первой станции «Танхой».
Как гибок русский язык, и как ломают его сами же русские люди!
На этой китайско-русской пристани нас встретил уже не начальник станции, а комендант, оказавшийся впоследствии очень любезным человеком.
На рельсах при прибытии парохода «Ангара» стоял арестантский поезд, в котором везли арестантов на работы по кругобайкальской дороге.
Нас продержали часа два на пароходе, причём перед выпуском с него на берегу появился г-н комендант и заявил:
— В поезде занимают места по чинам. Сперва г-да генералы, затем штаб-офицеры и г-да военные врачи в первом классе, затем обер-офицеры — во втором и третьем классе.
Лица моё и другого штатского г-на Соколова, едущего по делам в Харбин, вытянулись.
— А мы, штатские? — спросил я.
— Будете посажены на поезд, если будут места после занятия мест г-дами офицерами и врачами.