— Я не избегаю! — холодно ответила ему девушка. — Раздевайся!
— Зачем? — не понял мужчина, сбросив пиджак и расстегивая пуговицы рубашки.
— Сделаем снимки обнаженной натуры. — Выпалила она, собираясь просто поиздеваться над продюсером. Но он не отступал, выполняя ее требование без размышлений — слишком уж хотел поговорить с ней.
— Я был один раз женат. Она меня предала. Я развелся, отдал ей практически все. Много пил. Пока не появилась Джули. Ты это и сама знаешь. А потом все изменилось. Особенно, когда она придумала этот маневр с лже-свиданиями, — он садился, ложился, вертелся вокруг своей оси перед объективом, попутно объясняясь с девушкой. — Тогда, когда я увидел тебя, когда ты взяла меня под руку… Мне не хотелось, чтобы наши встречи были выдумкой. Когда мы танцевали, я хотел чтобы ты…
Он подошел к ней, заворожив ее взглядом. Сара перестала снимать. Она не сводила глаз с раздетого мужчины, вдруг положившего руки на ее талию. Девушка могла поклясться, что его ладони горячи, ведь они буквально прожигали ткань одежды.
— Была моей. Только моей и ни чьей больше. Я не доверял тебе. Думал, что и ты способна предать. — Не останавливался Генри, прижимая к себе Сару. — Я не приходил в клинику, потому что боялся, что ты прогонишь меня и не захочешь видеть.
— Так и было. — Согласилась она, ловя губами его дыхание. — Я никого не хотела видеть. Но Джулию это не остановило.
— Ты простишь меня? Клянусь, я больше не оставлю тебя одну, потому что не могу справиться с собой. Меня тянет к тебе…
О, Сару сейчас тоже очень тянуло к Генри. И в основном из-за того, что он сам прижимал ее к своей голой груди. Мужчина все же сорвал поцелуй с губ девушки. И она ответила ему.
— Скажи мне, — попросил Генри. — Если ты хочешь, чтобы я был рядом, то я буду. Если нет, прогони меня!
Она замялась, растерялась. Однако, сказать что-то ей помешал скрип двери. Сара не сразу поняла, почему ее помощники и секретарша так таращатся на них с Генри… И потом сообразила, как они выглядят со стороны: обнаженный мужчина, пришедший на фото-сессию, обнимает заросшего небритостью фотографа…
— Знаешь, — ходила вокруг хохочущей блондинки Джулия, собираясь в Центр. — Ты меня начинаешь откровенно пугать!
— Я здесь не причем! — рыдала от смеха Сара, пряча лицо за газетенкой из разряда желтой прессы, где на третьей полосе красовалась статья о внезапной смене ориентации одного продюсера, которого ранее обвиняли в пристрастии к своим подопечным певицам.
— А зачем ты его нагишом снимала? — возмущалась подруга.
— Хотела поиздеваться. Я же не думала, что он полезет целоваться и, ребята вернутся в самый неподходящий момент…
— Ага. А если бы они вернулись чуточку позже, вы бы оба голые перед камерой были? Нет! Это, конечно, твое личное дело, но не могли бы вы как-то разобраться уже во всем и устраивать свои ролевые игры у него дома, а?
— Ты шла на репетицию? — разозлилась Сара. — Вот и иди! Лучше бы сначала в своей личной жизни разобралась, прежде чем в чужую лезть. А то крутит тут носом перед графом, задом перед Блайдом…
— Уж послала, так послала! — буркнула Джули и, подхватив сумку, выскочила за двери, оставив «фотографа со странной ориентацией» разбираться в потемках собственной души.
Но только украинка оказалась на улице, как встретилась взглядом с карими глазами графенка. Он стоял у порога дома, явно намереваясь подняться в гости и потрепать нервы. Его очаровательная улыбка вызвала у Джулии бурю эмоций, которая вырвалась наружу диким воем, от которого парень просто отшатнулся, подумав, что раньше ему не удавалось довести девушек до сумасшествия настолько быстро! Буквально с одного только взгляда, и даже спать с ней не пришлось! Однако, хотелось…
— Уймись наконец! — прошипела Джулия и ускорила шаг к автобусной остановке.
— Твои дети испортили мне вещи. Они подложили… — говорил Алан, не останавливаясь и не отступая.
— Шоколад? Знаю! — рявкнула девушка.