— Она пропала, — ответил Джон, как минуту назад ее боссу. — Можно попросить вас об услуге? Вы не могли бы показать фото другим официанткам — может, они ее видели?
— Не вопрос. — Официантка взяла фотографию и исчезла в толпе.
Через несколько минут он увидел, как она показывает фотографию Лианы бармену, но молодой человек только отрицательно покачал головой.
— Судя по всему, это будет не так-то просто, — пробормотал Джон в свой стакан. Пиво действительно оказалось свежим и холодным. «Человек слова», — подумал он, глядя на Кэла, который в данный момент болтал у стойки с какой-то хорошенькой женщиной. Рука Кэла недвусмысленно легла на круглую попку женщины, но та не сделала ни малейшей попытки ее сбросить, несмотря на то что на нужном пальце у нее было надето обручальное кольцо. Джон не считал себя ханжой и, уж конечно, не являлся образчиком верности, но ему не понравилось то, с какой небрежностью Кэл Гамильтон обращался с дамами. Изменять — дело одно. Но откровенное бесстыдство, выставленное напоказ, — совсем другое.
Джон снова сделал большой глоток. Никогда он не понимал женщин. Его собственная мать была просто клубком противоречий. Обычно тихая и рассеянная, буквально в следующую минуту она могла превратиться в разъяренную мегеру. Сейчас придумали какое-то модное слово «биполярность». Во времена его детства это называлось просто психозом. Неудивительно, что отец довольно скоро потерял терпение от ее неадекватных перепадов настроения и непредсказуемого поведения и по уши погрузился в дела. Когда же в сорок с небольшим она умерла от рака груди, все говорили, что нет худа без добра. Хотя Джон до сих пор скучал по удивительному чувству юмора и остроумию своей матери. Через год после смерти жены отец снова женился, на сей раз на женщине, начисто лишенной какого бы то ни было чувства юмора. Во всяком случае, Джон так и не смог его разглядеть. Зато она сделала отца счастливым. Еще одна загадка.
Джон снова сделал большой глоток, осушив полбокала.
— Ее никто не видел, — сказала официантка, вернувшись к столику Джона через десять минут. — Я даже поспрашивала кое-кого из посетителей, — добавила она и покачала головой в знак того, что здесь тоже безрезультатно.
— Благодарю. — Джон допил пиво и поставил на поднос высокий пустой стакан. Официантка тут же ему подсунула еще один, полный.
— За счет заведения, — отмела она его возражения.
Ну и ладно, решил он. Почему бы и нет? Это просто означает, что он сядет за руль своей машины чуть позже, чем намеревался. Он посмотрел на часы — уже десятый час. Можно еще по крайней мере с полчаса сидеть и цедить пиво, а потом снова заехать к Мартинам. Хотя он уже заезжал к ним после того, как переговорил с друзьями Лианы. Если ему повезет, то он вернется домой, когда Полин будет уже спать. Мысль о каких бы то ни было ненужных разговорах или — что еще хуже — о том, чтобы заняться с ней сексом, казалась просто непереносимой.
Он взял следующий бокал и поднес к губам. Когда ему стала непереносима мысль о сексе с ней? Когда супружеская близость перестала доставлять удовольствие и стала очередным нудным обязательством и тяжким грузом? Так ведь было далеко не всегда. Было время — и не так давно, — когда при одной только мысли о сексе он весь день летал как на крыльях. То, что жену он не любит и никогда не любил, то, что он вообще никогда никого не любил, уж если на то пошло, не имеет никакого значения. Он никогда не путал секс с любовью. И достаточно долго Полин его удовлетворяла. Когда же она стала вызывать у него неприязнь?..
Он еще относительно молод. Невинный контакт с официанткой только что показал, что он может совершенно запросто возбудиться. Тогда в чем же дело? Почему же с женой эрекция не то что быстро пропадает, а порой и вообще не возникает?
Он понимал, что нельзя во всем обвинять Полин. Как только она заметила, что он стал посматривать на сторону и почувствовала, что у него пропал к ней интерес, то сделала все возможное, чтобы внести в их интимные отношения разнообразие. Накупила сексуального белья, жгла в спальне и в ванной ароматические свечи, предложила попробовать новые позы и даже намекнула, что он может воспользоваться своими наручниками. Это ненадолго помогло, но только ненадолго.
Вряд ли Полин была расстроена меньше его тем, что случилось с их сексуальной жизнью, но она хотя бы могла притворяться. Жаль, что он не может сымитировать возбуждение и оргазм. Что и говорить, мужчине это дается гораздо труднее, чем женщине.
— Прошу прощения, шериф Вебер.
Джон едва не выронил из руки бокал с пивом.
— Простите, я не хотела вас напугать.
Джон оглянулся на детский шепоток Далилы, дочери Кэрри Фрэнклин, которая смотрела на него сверху вниз серьезными и большими, как плошки, черными глазами. Он развернулся на стуле, чтобы посмотреть, не стоит ли у нее за спиной мать. Нет.
— Далила, — сказал он, вскакивая на ноги. — Как поживаешь?
— Хорошо. — Она приподнялась на цыпочках, всматриваясь в темный зал. — Вы случайно не видели здесь мою мать?
— Твою мать? Нет. А что, она здесь? — Джон втянул живот, всматриваясь вглубь зала.
— В том-то и дело, что нет. Я не знаю, где она. Она ушла под вечер, чтобы купить сердечные капли для бабушки Роуз, и до сих пор не вернулась. Бабушка уже стала беспокоиться, вот я и обещала ее поискать. Вы правда ее не видели? — У Джона в голове завыла сирена тревоги. Сначала эта бродяжка из Хендри, потом Лиана Мартин, теперь еще и Кэрри Фрэнклин?