— Давайте надеяться на лучшее, — посоветовал Джон, хотя, если Лиану Мартин действительно похитил какой-нибудь сумасшедший, то надежда на лучшее ее не спасет. И мысленно поставил себе на заметку спросить у всех, с кем он будет сегодня разговаривать, не появлялся ли здесь в последнее время какой-нибудь незнакомец, и офицеры пусть тоже поспрашивают. — Ну а пока, — сказал он, выходя из-за стола, — возвращайтесь домой и постарайтесь не паниковать. Я позвоню вам, как только что-нибудь узнаю. Вот номер моего сотового телефона. Звоните, если вдруг что-нибудь вспомните. В любое время дня и ночи.
— А если с ней что-нибудь случилось? Может, она лежит сейчас где-нибудь на обочине?
— Утром мы снарядим поисковый отряд, — ответил Джон Джуди Мартин, прекрасно понимая, что, если ее дочь и впрямь лежит сейчас бездыханной где-нибудь на обочине, то вряд ли пробудет там долго. Недаром эти места называют Долиной аллигаторов.
Он проводил Говарда и Джуди Мартин до двери, снова пообещав позвонить, как только что-нибудь выяснит.
— Мы ее найдем, — пообещал он, и тут же в его памяти всплыл один тревожный случай. Он вспомнил женщину, которая с месяц назад точно так же сидела у него в кабинете и, ломая руки, с полными слез глазами рассказывала ту же самую историю. Он не счел нужным уделить ей должного внимания — она приехала из соседнего графства Хендри, а оно было не в его юрисдикции. Кроме того, она подтвердила, что ее дочь сбегала из дома не один раз и, к тому же кололась и занималась проституцией, чтобы было на что покупать наркотики. Он не придал тогда большого значения исчезновению этой девушки. Но сейчас, глядя, как отъехали в своем автомобиле сходившие с ума от тревоги родители Лианы Мартин, не мог удержаться от мысли: а не связаны ли между собой эти два случая. «Ты просто телевизор пересмотрел», — резко осадил он себя, стараясь не думать о том, что скрюченное костлявое тело его дочери Эмбер, может лежать где-нибудь в канаве у обочины, брошенное туда каким-нибудь сумасшедшим, свернувшим ей шею своими чудовищными лапами.
Он решительно вышел из кабинета, так и не дождавшись заката.
Торранс представлял собой даже не город, а несколько непересекающихся улиц, которые с годами увеличивались и переходили одна в другую, пару десятков разобщенных ферм, фруктовых садов и болот. Население города насчитывало около четырех тысяч человек христианского вероисповедания, охватывало все социально-экономические слои общества, от богачей-нуворишей до спившихся бедняков. Он располагался приблизительно в часе езды на запад от Форта-Лодердейла, неподалеку от слияния 27-й магистрали с участком I-75, известным как Долина аллигаторов. Так называемый Торранс-центр состоял из нескольких банков, почтового отделения, аптеки, пары ресторанов, магазина охотничьих и рыбацких принадлежностей, ломбарда, универмага, страховой компании и юридической конторы, на фронтоне которой тянулся написанный от руки серебристой краской девиз, гласивший, что вся надежная юридическая команда — и отец, и сын, и верный помощник — «счастливы служить, готовы судиться и обещают уладить». Остальной город расползался от этого пяточка, как круги по воде. Поблизости располагался торговый центр с супермаркетом, кинотеатром, тату-салоном и магазином, торговавшим джинсовой одеждой. Чуть дальше находился «Макдоналдс», «Арбис» и KFC. Там же был и «Честерс».
«Честерс» представлял собой одно из тех местечек, которые встречаются во всех маленьких американских городках. Он располагался в четверти мили от главного шоссе и с виду выглядел совершенно непритязательно — деревянное здание с белой отделкой, выкрашенное в светло-серый цвет. Внутри здания было просторно, темно и шумно. Шум усиливался из-за высоких деревянных потолков и деревянных полов, которые создавали дополнительную акустику, к тому же грохот от бильярдных столов тоже вносил свою лепту. Официантки в коротеньких розовых шортах и соблазнительно узких белых футболках с надписью «Честерс» на груди сновали от большой освещенной неоновыми огнями стойки к кабинкам полированного дерева, с подносами в руках и застывшими улыбками на лицах. В «Честерсе», названном так по фамилии его основателя, лукавого седовласого семидесятилетнего старика, который готовил лучшие гамбургеры в городе, всегда было полно народу. Весь город, казалось, только и тусовался там, хотя сам мистер Честер с годами все реже показывался на людях и предпочитал отсиживаться на кухне, почти полностью переложив все управление на плечи Кэла Гамильтона. Местное население по-разному относилось к нему. Кто-то — в основном мужчины — считал его чванливым занудой, другие — как правило женщины — находили его уверенным в себе и очень сексуальным. Последние, вероятно, не видели синяков, покрывавших хорошенькое лицо и руки его жены. Впрочем, всегда есть дамочки, падкие до дрянных мальчишек, которые в упор не желают видеть, что перед ними садисты. Такие дамочки убеждают себя, что только они-то и смогут сделать из дрянного мальчишки прекрасного благородного мужчину.
Джон Вебер вошел через массивные двойные двери и прищурился, высматривая знакомые лица. В Торрансе жили люди самые разные. То, что одним казалось раем, для других был сущий ад, именно поэтому Торранс ничем не отличался от всех прочих крупных и мелких городов, которыми славится Америка. «Да и весь мир, уж если на то пошло», — подумал Джон Вебер.
«Ад — это другие», — сказала как-то его жена, правда, он не мог вспомнить, по какому случаю. Напрасно он повторил это высказывание прошлой осенью на родительском собрании, во время натянутой беседы с руководителем драмкружка, который посещала Эмбер, Гордоном Липсманом. Потому что тот кивнул своей огромной снисходительной башкой и сказал, что он tres впечатлен тем, что местный шериф цитирует Жан-Поля Сартра, и на добрых полчаса разразился тирадой про «доктрину экзистенциализма». По счастью, его оттащил в сторону кто-то из родителей, потому что Джон уже мысленно прикидывал, что ему будет грозить, если он достанет свой пистолет и выстрелит этому напыщенному ослу прямо промеж его косых глаз.
— Вам кто-то нужен, шериф, или найти вам свободный столик?
Джон обернулся на звук знакомого голоса, сжал кулаки и уставился в невинное красивое лицо Кэла Гамильтона. У него было одно из тех лиц с темными пронизывающими глазами, твердыми, как камешки, резко контрастирующими с мягкими волнистыми светлыми волосами, маленьким приплюснутым носом, полными круглыми щечками и крупным брюзгливым ртом с удивительно мелкими зубами, по которому Джону Веберу всегда хотелось врезать. Впрочем, бугры мышц, выступающие из-под закатанных рукавов черной футболки Кэла, напоминали каждому, что лучше быть с этим типом поосторожнее. По слухам, Кэл не одного человека уложил на больничную койку, когда работал вышибалой в ночном клубе Майами, хотя его ни разу, насколько было известно Джону, не арестовывали и не задерживали.
— Я хотел узнать, не заходила ли сюда на днях Лиана Мартин, — сказал Джон.
— Лиана Мартин? — Кэл прищурился, стараясь вспомнить, кто это.
Джон вытащил из кармана рубашки фотографию Лианы. Он всегда с интересом наблюдал, какие эмоции вызывает у отдельных людей необходимость о чем-либо подумать или вспомнить. Кто-то, вроде Кэла Гамильтона, щурился. Кто-то морщил нос и кривил губы, будто ел лимон. Кто-то стучал себя по кончику носа. Иногда все эти действия проделывались последовательно или даже одновременно.
— Лиана Мартин довольно часто бывает в «Честерсе».
— Да? Дайте-ка посмотреть. — Кэл взял фотографию, поднес ее к большой барной стойке и внимательно рассмотрел при свете красных и золотых неоновых лучей.
— А, ну да, я ее знаю. Она постоянно зависает здесь со своими подружками.
— Когда ты видел ее в последний раз?
Кэл покачал головой:
— Кажется, в выходные.
— А поточнее?