Всего за 239 руб. Купить полную версию
- У меня начинается насморк на всех, кого надо кормить и выгуливать, – отозвалась я без улыбки.
- Приведите себя в порядок и поздоровайтесь с Флинтом, - мгновенно теряя к нам с Дороти интерес, в приказном порядке велел Уильям. - Мэри подготовила вам комнаты. Вы же не против жить отдельно? Дядька у нас строгих правил.
В холле повисла натужная пауза, и я не сразу сообразила, что ответа почему-то ждут от меня.
- Конечно, – согласился Картер, видимо, понимавший, как сильно ему повезло, что не придется делить спальню с черной ведьмой. Мне-то лично было глубоко наплевать, но бедняге пришлось бы спать в гардеробной или на коврике под дверью,и лег бы сам, побоявшись пристроиться на краешке кровати.
- Пройдем в кабинет и дадим твоей невесте пeредохнуть, – предложил Уильям самым любезным тоном, но между строк слышалось, как он предлагал мне бравым шагом отмаршировать к комнате и намекал, что с дороги я выглядела… запыленной, точно карета или дорожный сундук. Умыться я бы действительно не отказалась и, больше не взглянув на братьев, направилась следом за Мэри.
Коридор оказался длинным и глухим, на обтянутых шелком стенах висели портреты умерших Брентов. Когда с беспрерывно стрекотавший, как чечетка, экономкой мы прошли мимо библиотеки, то через раскрытые двери я заметила сидевшую в кресле русоволосую девицу в желтом платье, отчаянно строившую вид, будто она читает. Хотя становилось очевидным, что место она выбрала неслучайно – хотела получше рассмотреть пришелицу. Мэри не обратила на нее никакого внимания и, грешным делом, я решила, будто девица давно мертва, и передо мной, как часто бывало в старых домах с печальной историей, появился запертый в стенах особняка дух.
- Что за девушка сидела в библиотеке? – полюбопытствовала я у экономки, и неожиданно она мне ответила:
- Эбигейл, воспитанница дядюшки Флинта. Приехала из пансионата по просьбе вашего деверя. Они с Картером выросли вместе, но никогда не ладили. Цапались, как кошка с собакой, пока господин Уильям не забрал брата к себе в столицу.
Чувствуя взгляд, свербящий затылок, я тихо щелкнула пальцами. Резко хлопнула дверь библиотеки,и донесся болезненный вскрик. Так и знала, что девчонка высунулась, чтобы проследить за нами,и ей прищемило пальцы.
- Ой, вы слышали? - обернулась Мэри.
- Нет, - покачала я головой. — Ничего не слышала.
В самом конце коридора экономка остановилась и, отперев замок большим ключом,толкнула двери. На нас неожиданно полился оранжевый густoй свет, на секунду резанувший глаза. Комната оказалась огромной, с добротной старинной мебелью, большим камином и, главное, с чистым, совсем новым зеркалом в золoченой оправе. С виду обычная спальня, никаких проклятий или заговоров.
- Надеюсь, вам здесь понравится. – Мэри взялась оправлять несуществующие складки на шелкoвом покрывале, застилавшем высокую кровать со стойками.
- Вряд ли, - пристраивая аквариум с Дороти на широкий подоконник, отозвалась я.
- Простите? – видимо, экономке показалось, что она ослышалась. - Как вам вид из oкна?
Окна выходили на ухоженное семейное кладбище со знаками светлой Богини над могилами. Хотелось надеяться, что по ночам духи умерших Брентов не станут царапаться в стекла и пытаться одолевать меня мелкими просьбами.
- Неплохо, – согласилась я. - Кладбища напоминают мне о папе.
- Ох, госпожа Дороти! Мы так привыкли к погoсту, что даже в голову не пришло… - Мэри испуганно осеклась. – Ведь ваши родители умерли…
- Папа умер девять лет назад, - согласилась я, искоса глянув на покраcневшую от неловкости экономку. По какой-то причине, мне совершенно неясной, в разговорах о смерти обычные люди становились ужасно щепетильными.
- Вы по нему, должно быть, скучаете?
- Я бы скучала по нему чуть больше , если бы он, наконец, согласился упокоиться с миром, как это в свое время сделала матушка, - заметила я, отходя от окна, а румяная толстушка испугано икнула.
При жизни папа был профессиональным некромантом и теперь беспрестанно вселялся в кого-нибудь из замковых черных прислужников или даже в дядьку Аскoльда, а потом мелко пакостил бабке Примроуз за то, что при жизни злобная теща с изяществом выедала ему чайной ложкой мозг.