Всего за 119 руб. Купить полную версию
Кимура медленно спустился по лестнице в зал и подошел к Зиме на расстояние одного шага.
— Я полгода думал, что вы оба, — он кивнул на молодого паренька, — умерли. Полгода. Пока не понял, что Сургут чертовски спокоен, оплакивая «покойников».
— Я просила его молчать.
— Ты. Просила. Его. Молчать?! — процедил сквозь зубы мужчина. Он дышал с трудом, от него исходила чистая ярость, а потом взял и кулаком ударил девушку в лицо, — За молчание.
Зима сплюнула кровь, вытерла разбитую губу, проверила языком передние зубы.
Не вылетели, и то хорошо.
Улыбнулась такому поступку, но улыбка вышла до боли понимающей, даже какой-то доброй.
— Второй не подставлю, не рассчитывай.
— Не думал даже, знаю, что за вторую получу ответку.
Девушка хлопнула азиата по плечу и вдруг обняла.
— Я рада тебя видеть, Ким, действительно рада.
— Вы в порядке, это главное.
Кимура ее легонько приобнял за плечи, отступил к стоящему парню и того тоже стиснул в объятиях.
Пока происходило «примирение века», остальные действующие лица тоже спустились в зал, а лишние посетители его наоборот покинули.
— Итак? — заговорила Дима и внимательно посмотрела на Дрозда, Игорю же по-прежнему не перепало ни одного длительного взгляда серо-зеленых глаз. Это задевало.
— Мне нужна твоя помощь: твои навыки и опыт снайпера.
— Я в охране больше не работаю, ты знаешь.
— Я не прошу тебя прикрывать его, — кивок в сторону Игоря, честное слово он сдерживал себя с огромным трудом, абсурдность ситуации зашкаливала, — Мы оба знаем, кого ты прикроешь, ценой собственной жизни, и это явно не мой босс. Но ты мне должна.
Шрайман понимал, о чем сейчас говорит Дрозд.
Два года назад Иван Николаевич взял отпуск за свой счет на неделю, снял крупную сумму в банке, забрал с собой лучших парней из охраны отдела перевозки и махнул в Сибирь. Вернулся живой, но его психологическое состояние назвать нормальным мог только псих.
Но только сейчас Шрайман понял, кого помчался спасать этот старый черт. Младший брат Сургута мало похож на старшего, но про его похищение не слышал разве что глухой. Каким макаром тут Зима замешана не ясно, но он выяснит обязательно.
— Если я соглашусь, долг закрыт?