— Руки свело… — просипел Василь, сплевывая воду.
— Держись за меня!
Василь ухватился за плечо Иванова, и он погрузился почти с головой, с другого плеча соскользнул ремень карабина. Набухшие рукава бушлата сковывали руки. Изловчившись, Иванов сбросил бушлат, снова подставил плечо товарищу.
Но вот ноги почувствовали дно. Закоченевшие, без бушлатов — когда плыли, Трында сбросил и свой — выбрались на противоположный берег.
— Бегом! — скомандовал Иванов. — А то застынем!
Остановились уже далеко от берега, на лугу. Влажная обмундировка стала теплой. Выжали воду, переобулись. И только тогда снова почувствовали озноб — холодна осенняя ночь.
— Теперь нас проберет, — поежился Иванов. — Одна бескозырка не согреет.
— И оружия никакого…
— Да, не повоюешь. Ты, Василь, и наушники утопил? Как же без них? Не примут тебя в радисты обратно.
— Ой, Вань, не шуткуй! Что будем делать одни, без наших, безо всего?
Постояли, размышляя.
Нет, они не рассчитывали, что их будут ждать, и не были в обиде: всеми нельзя рисковать ради двух, а немцы, может быть, ищут уже и по эту сторону речки. Но, чтобы догнать товарищей, надо идти их путем.
Как определить направление на восток, если нет компаса, в затянутом тучами небе не видно звезд? Пошли наугад…
Торопливо пересекли сырой, кочковатый луг, какой-то лесок… На ходу прислушивались, надеялись: может быть, впереди — голоса, может быть — шаги? Ведь от фермы уходит более двухсот человек. Но молчала ночь…
Разгоряченные, задыхаясь от поспешной ходьбы, остановились перевести дух в темном поле. Нет, не догнать.
Где же вы, товарищи?..
В конце марта сорок второго года под Севастополем, когда там стояло временное затишье, на северном участке нашей обороны по берегу речки Бельбек, где держала позиции одна из частей морской пехоты, случилось неожиданное происшествие. В середине ночи командиру части позвонили с переднего края и доложили, что задержаны двое неизвестных, пробиравшихся со стороны противника. Командир приказал доставить их к нему.
Вскоре в блиндаж командира матросы с винтовками ввели двоих. Один из них, повыше, был одет в потертую, измятую черную шинель железнодорожника. Другой, щуплый, чернявый, с оттопыренными ушами, в ватник. Головы обоих были обнажены, кудлатились давно не стриженные волосы. По изрядно заросшим лицам трудно было определить их возраст, но осанка говорила о том, что они молоды.
— Пойманные шпионы доставлены! — доложил старший из конвоиров.
— Не пойманные, и не шпионы! — с обидой заявил чернявый, тот, что в ватнике. — Мы сами пришли!
Но второй, в шинели, стоял спокойно.
— Вот, документы у них отобраны! — Конвоир протянул командиру две покоробленные книжечки с якорями на серых обложках.