Чья-то тень легла рядом с его тенью. Демокрит оглянулся. За его спиной стояла Клита.
— Петух Дамаста напился крови петуха Протагора, — сказала она, опускаясь рядом с Демокритом на песок, — Алкибия осталась в доме твоего брата.
Потом она плакала, обнимая его ноги. Демокрит приподнял ее, она уткнулась лицом в его колени. Он гладил ее седые жесткие волосы и думал о том, что люди со временем меняются ролями: дети прижимаются к взрослым, ища защиты, старики льнут к своим детям, когда их одолевает беда. Дети и старики нуждаются в защите. Дети становятся стариками. Было время, когда он прятал лицо в коленях Клиты. И вот Клита прячет лицо в его коленях в страхе перед судьбой. Кто защитит ее?
Что говорила Клита? Клита говорила о любви. О той единственной любви, которая прочно связывает человека с жизнью. О той любви, с исчезновением которой исчезает человек. О любви человека к другому человеку.
— Ты и Алкибия… — говорила она, тихо всхлипывая. — Я знаю, что, покинув Абдеры, ты больше никогда не вернешься сюда. И значит, я тебя не увижу. Расстаться навсегда — все равно что похоронить. Я не могу тебя похоронить. Я хочу лечь в могилу рядом с тобой…
— Успокойся, Клита. Успокойся, — пытался утешить няньку Демокрит. — Меня еще рано хоронить.
— Раньше меня звали просто Клитой. Теперь я для всех Старая Клита. Я стара. Жизнь прошла. У меня нет своих детей. Я никогда не была свободной. Родилась и умру рабыней. Надо мной проклятие богов. И все же я была счастлива. Сначала любовью к тебе, потом любовью к Алкибии. Вы соединились в моем сердце. И если вы соединитесь в жизни, я умру счастливой. Останься, Демокрит! Останься! — Клита снова обняла его ноги и стала целовать их.
Демокрит встал и поднял Клиту.
— Ты останешься, Демокрит? — спросила она с последней надеждой.
— Бедная, бедная… — ответил Демокрит. — Если я не останусь, кто утешит тебя? Но куда мне податься, Клита?
— Разве не правда, что сегодня разразится ливень? Дамаст приказал свезти хлеб под кровли. Ведь ты предсказал ливень?
— Да. Я знаю, что ливень будет, — сказал Демокрит.
— И тогда он отдаст тебе Алкибию. Я слышала, как он обещал. И я буду с тобой.
— Но куда нам податься, Клита? — снова спросил Демокрит. — У нас нет жилья.
— Недалеко отсюда, за городской стеной, стоит пустой дом, принадлежащий Дамасту. Эго маленький дом. Он купил его когда-то вместе с небольшим участком земли. Теперь пустует и дом, н участок. Мы поселимся в этом доме.
— Согласится ли Дамаст?
— Ты найдешь способ оказать ему еще одну услугу.
— Пожалуй, — согласился Демокрит.
— Он и сам скоро станет разыскивать тебя. Он еще не знает, что ты покинул его дом. Он протрезвеет, когда разразится ливень. Ему станет стыдно, что он обидел родного брата…
— Не думаю, Клита. И все же я соглашусь с тобой: мы займем дом, о котором ты рассказала. Веди меня туда. По крайней мере мы переждем в обещанном тобой доме обещанный мною ливень! — засмеялся Демокрит и посмотрел на небо: оно было подернуто легкой золотистой мглой. Демокрит подумал, что его предсказание, пожалуй, сбудется.
Они вышли из города через западные ворота, миновали поселок гончаров, прижавшийся к городской стене, затем прошли мимо мастерских каменотесов и оказались рядом с кладбищем.
— Ты куда ведешь меня, Клита? — спросил Демокрит, улыбаясь. — Не туда ли? — он указал на кладбище.