Энни замотала головой.
— Нет, нет.
— Хорошо, — буркнула Норма, немного остыв, — тогда кто?
— Не знаю, мисс.
— Поймаю, рядом повешу, — прошипела девушка, — сожги их.
— Мисс! Этого нельзя делать!
— Ох, неужели? Можешь развесить их где угодно, даже снаружи. Но только не в моей комнате, — твердо отчеканила Норма, — убери их с глаз моих, иначе я их точно сожгу.
— Не сердитесь, мисс, — примирительно произнесла Энни, — я уберу их, конечно, уберу, как скажете. Не нужно так гневаться.
— А как нужно гневаться? — спросила Норма, но уже более спокойно, — я понимаю, что твоей вины в этом нет. И я даже знаю, чья вина в этом есть. Мисс Сэвидж, не так ли?
Энни опустила голову и промолчала.
— Значит, я права, — подытожила девушка, — тетиных рук работа. Я уже успела заметить, какой любовью она пылает к этим ушастым млекопитающим. Странно только, почему она при этом считает, что ее любовь должны разделять и все остальные.
— Я не думаю, что мисс Сэвидж уж очень обожает мышей, мисс, — сказала горничная.
— В таком случае, она очень ловко это скрывает, — Норма хмыкнула, — заставляя окружающих думать совершенно противоположное. И мне это уже начинает надоедать.
Проговорив это, она отправилась умываться в очень скверном настроении.
К завтраку девушка уже была готова поговорить с тетей и сообщить ей, что ее любовь к летучим мышам принимает странные формы. Но мисс Сэвидж была избавлена от этого разговора по причине своего отсутствия. Суровая Норма поинтересовалась у экономки:
— Тетя ест когда-нибудь?
— Конечно, мисс, — согласилась женщина, — в своей комнате. Она никогда не спускается к столу.
— Понятно.
Помолчав, Норма окинула миссис Коултер взглядом и спросила:
— Скажите, мэм, в вашей комнате тоже висят летучие мыши?
Экономка посмотрела на нее широко раскрытыми глазами:
— Что вы, мисс! Нет, конечно! Я не любительница всей этой нечисти.