— О да, возможно, но я имела в виду этот дом вообще.
— Чуть больше месяца, — напрягла память Аурин.
Иногда ей казалось, что прошли годы и годы.
— Вы ведь не кетлинка?
— Нет.
— Я сразу это поняла. Простите меня, пожалуйста. На вашу внешность трудно не обратить внимания. Вы, видимо, сильно выделяетесь среди остальных.
— Это точно.
Фодэ непринужденно села рядом и расправила платье, чтобы ненароком не помять его.
— Здесь почти нечем развлечься, — пожаловалась она.
— Я это заметила, — кивнула Аурин и указала на рыбок, — я пытаюсь развлечься так. Не Бог весть что, конечно.
— Мне тоже нравится на них смотреть, — Фодэ кинула взгляд в бассейн, — это успокаивает. Но с другой стороны, здесь так скучно, что успокаиваться ни к чему, разве что совсем заснуть. Но это было бы не слишком удобно. Раньше моя жизнь была куда более интересной. А ваша, гимин?
— Смотря с какой стороны посмотреть. Иногда казалось, что не очень. Боюсь, плести сети и ловить рыбу не слишком весело.
— Вы ловили рыбу? — оживилась Фодэ, — а я ходила по канату. Люди любили смотреть, как я это делаю. Они хлопали в ладоши и бросали мне монеты.
Аурин тут же поняла, почему Фодэ скучно в доме князя. Ходить по канату, разумеется, куда как веселее.
— А Тори жонглировал зажженными факелами, — мечтательно вспоминала девушка, — В темноте это было так красиво!
— Да, я тоже иногда ходила на такие представления, — согласилась Аурин, — помню, на одном из них мне так понравилось, что сразу захотелось научиться жонглировать. И я попробовала. Но знаете ли, ничего не вышло.
Фодэ мелодично засмеялась.
— Именно так я и научилась ходить по канату. Первое время ничего не выходило. Я столько раз падала, мне казалось, никогда не овладею этой наукой. Я была вся в синяках, плакала и жаловалась. Зато теперь мне кажется, что прекраснее нет ничего на свете. Но здесь мне тоже очень нравится, — поспешно добавила она, — здесь замечательно и у меня есть все, о чем я мечтала.
О себе такого Аурин сказать не могла. Ее мечты были более сложными. Ей хотелось узнать о себе хоть что-нибудь, хоть немногое вспомнить из того, что происходило с ней до того, как Иоти нашла ее и отвела в свой дом. Но всякий раз, когда она пыталась вспомнить, что-то мешало. Между нынешними и прежними воспоминаниями стояла густая, вязкая пелена, в которой можно было заблудиться, но так и ничего не разыскать.
Но жаловаться было глупо. На что? Ее вытащили из грязи, отмыли, приодели и даже научили играть на арфе. Точнее, пытались, но это не столь существенно. О таком ли мечтать бездомной бродяжке, плетущей сеть и ловящей рыбу, не знающей, будет ли у нее что-то съедобное на ужин? Фодэ ее, пожалуй, не поймет.
Она обернулась и поймала восхищенный взгляд собеседницы.
— У вас замечательные волосы, гимин, — пояснила та, смущенно хихикнув, — никогда таких не видела. Как золото. Наверное, поэтому вы здесь и оказались.