-Нет, ты послушай, если хотела! – «к черту все, пусть знает, если так интересно...» - Девушка, которую я люблю безответно уже четыре месяца сидит тут сейчас передо мной и хлопает своими глазищами, делая вид, что ничего не замечает! – последние слова он почти прокричал, не обращая никакого внимания на испуг в ее глазах. – Я люблю тебя, кукла ты чертова, слышишь?! – он вдруг схватил ее, стиснул до боли руки, хорошенько встряхнул и крепко поцеловал.
Аня, не ожидавшая такого, сдавленно пискнула и попыталась освободиться, однако у нее этого не получилось. Тоха лишь крепче прижал ее к груди, потом, усмехнувшись оторвал от себя. Он смотрел на плачущую Аню, и сам в тот момент был готов расплакаться.
- Я ведь, для тебя , как собачка карманная, да? Хочу приласкаю, хочу издеваюсь. А у твоей карманной собачки тоже есть чувства. И ей тоже, представь себе, может быть больно! Ты ведь видела, что я к тебе неравнодушен, да? Видела... И все равно мучила меня своими рассказами о этом придурке Максимове. Конечно, с ним бы ты никогда играть не стала. А со мной можно, да? Ты меня с ума свести хотела? Поздравляю, у тебя получилось... Я стал для тебя лучшей подружкой! Только ни черта я не подружка. Мне надо больше... Я не собака, я живой человек, и я с ума по тебе схожу... Но ведь так и должно быть, да? А я устал гореть. Я наперед знаю, ты сейчас скажешь, что ничего не подозревала. Соврешь... Думаешь, я не помню, как ты меня целовала? Думаешь, не замечаю, как ты ко мне прижимаешься, как никогда бы не стала прижиматься к другу? Зачем я тебе? Чтобы поразвлечься? Я для тебя трофей? Думаешь, велика честь иметь такого поклонника? Ты просто дура! – устало поморщился он
-Тоха, ты что? – зеленые глазищи смотрели с обидой и недоумением. – Я действительно не подозревала... И целовала я тебя потому, что сильно испугалась за лучшего друга. Прости меня, я никогда не имела в виду играть с тобой... Ты мне очень дорог, но как друг.
-Правда? – саркастически поинтересовался тот. – Только вот беда – я тебе не друг. Ищи себе другого дурака! А я ухожу... Всего хорошего – Тоха схватил свои вещи и вышел вон, не обращая никакого внимания на рыдающую Аню.
Тоха сидел у себя и пытался подготовиться к экзамену по операционным системам. Как он и предполагал, Максимов старательно пытался его срезать на прошлой сессии с зачетом, правда, не вышло. И вот теперь экзамен, так что нужно было все выучить, так как на милость индюшки рассчитывать не приходилось. Однако, по большому счету, это было желание еще раз утереть тому нос. Оценки Тоху мало заботили. В прошлый раз все обошлось, и он сдал на «отлично». Но в ту сессию ему как-то удивительно везло с билетами. Макс шутил, что Тоха словил халяву, а он сам горько думал : «Повезло с билетами, не везет в любви». А любовь все никак не хотела отпускать. Сначала он был адски зол, особенно его бесило, когда Анька подходила со своими душеспасительными речами. Он начинал цеплять ее в ответ, видел в зеленых глазах слезы, злился уже на себя, и, в итоге, сатанел окончательно.
Потом до него медленно начало доходить, что она действительно полный профан в сердечных делах и, скорее всего, не догадывалась о его чувствах, пока он не сказал. А это означало только одно: Тоха сам все разрушил своими собственными руками, все разрушил до основания. Это неожиданное прозрение заставляло его мучится едва ли не больше, чем пресловутые Анины исповеди. Да что там! Даже больше, чем ее слова «люблю, как друга». Потому, что если бы не его несдержанность, они бы сейчас наверняка были вместе. Он же видел: несмотря на все, что она говорила, он ей-не просто друг. Тем горше было слышать ее попытки загладить свою вину, когда она с каким-то идиотским упорством утверждала, что всегда смотрела на него, как на друга... В конце –концов он просто стал ее игнорировать. Это плохо получалось. Потому, что как только она не могла видеть, Тоха, как завороженный смотрел в ее сторону. Аня похудела, ходила бледная, с темными кругами под глазами. Иногда она поднимала голову, чувствуя на себе его взгляд, и тогда Антон быстро отводил глаза...
Иногда ему казалось, что еще чуть-чуть, и он пойдет просить у нее прощения. Настолько невыносимо было смотреть на Аню издали и понимать, что уже никогда и ничего с ней не получится. Он уже несколько раз собирался так сделать, но в последний момент останавливало осознание того, что это все не имеет никакого смысла...
Нет, ему определенно не хотелось учить в этот вечер. Тем более- операционные системы. Антоха натянул толстовку и отправился на улицу подышать свежим воздухом. На календаре было 5 июня, только вот, погода никак не хотела это понимать: уже неделю температура не поднималась выше 20 градусов, что для Энска было совсем нетипично. Хорошо еще, что было солнечно. Какое-то время он просто бродил по улицам города и думал. О чем? Он и сам бы не мог сказать. Просто отпустил свои мысли, позволяя им течь в каком угодно направлении. Очнулся, только когда очутился в институтском дворе. Надо же! Его сюда как магнитом тянет. Он, было, развернулся, но тут Антона окликнули по имени.
Тоха огляделся по сторонам и увидел Аню, сидящую неподалеку на лавочке. Он собрался было уйти, но она снова позвала его. И то, каким тоном она окликнула его второй раз не позволило Тохе уйти просто так. Что-то сжалось внутри от ее отчаянно-решительного: «Антон!». Помявшись еще с полминуты, он направился к ней.
- Привет. – нерешительно поздоровался Тоха, присаживаясь рядом с Аней. – Ты что здесь делаешь?
-Учу билеты – вздохнула она и посмотрела Антону в глаза. – Я поговорить с тобой хотела. Только обещай, что не будешь паясничать и уходить в игнор. Это последний раз, честное пионерское.
-Хорошо – согласился он, с жадностью рассматривая ее лицо и понимая, что очень соскучился. - Что ты хочешь мне сказать?
- Я...я хорошенько все обдумала, и... – Аня никак не могла решиться произнести это вслух. Кровь прилила к лицу, а сердце стучало настолько быстро, что казалось, сейчас выскочит.
-И? – у Антона от волнения похолодело в груди.
-В общем, я хочу тебе сказать... Сказать, что я тебе тогда говорила неправду. Ты мне, действительно не можешь быть другом, Горский – с каким-то ожесточением отчеканила она. И не был...- у Антона все оборвалось внутри.
-Но почему?
-Потому, что... Я только недавно осознала, что люблю тебя, чертов дурак! И начала влюбляться в тебя с самого начала. Если бы не Максимов... Я бы осознала это намного раньше. Вот и все, а теперь ты можешь катиться на все четыре стороны, жить как хочешь, и, самое главное, не быть ничьей собачкой! Это все, и я тебя больше не задерживаю– единым духом выпалила она, и, не глядя на обалдевшего Антона, направилась к общаге.
Однако уйти ей не дали. Антон догнал Аню, резко развернул и, прижав к себе, дрожащим голосом спросил:
-Это правда? Ты действительно меня любишь? – она хотела было опустить голову, но он поймал ее за подбородок и заглянул в глаза.
-Да, Горский. – Аня вдруг разревелась и уткнулась ему носом в грудь. – Знал бы ты, как мне было без тебя плохо, паразит! Я... я думала... что все... больше так меня не бросай, слышишь? - Антоха крепко обнял Аню, уткнулся ей в макушку и тихонько засмеялся.
-Ты чего? – испуганно вскинула на него глаза она.