— Можешь и пешком, может хоть проветришься. А то ты какая-то больная красная. — говорит Вероника, осматривая моё лицо с серьёзным видом.
— В смысле? — непонимающе смотрю на неё.
— В том смысле, что ты сейчас, как помидор! — хихикая, произносит Ника.
— Иди ты! — усмехаясь, отмахиваюсь от этой зануды, и начинаю смотреть в окно, когда мысли об одном придурке всё ещё не перестают крутиться в моей голове.
Надеюсь только, что мы больше никогда не увидимся, ведь город большой и места в нём тоже должно хватить всем… правда?
***
— Фух, успели! — тяжело вздыхая говорит Ника, когда мы в последнюю секунду вбежали в аудиторию, а сухарика на удивление ещё не было.
— И не говори… — пытаясь отдышаться, произношу я.
Всю дорогу обратно мы почти простояли в пробке, хотя ехать было не так уж и далеко. Но вот чёртовы машины, заполоняющие планету, словно размножаются с неистовой скоростью. Поэтому уже войдя в здание университета, мы бежали все четыре этажа, дабы не опоздать на пару.
— Ох, бег-это явно не для меня… — начиная стонать, говорит Вероника, плюхаясь прямо на скамейку, на нашем ряду, который был третьим снизу, так как на последнем сидела элита нашей группы, а именно Димка («поп-звезда») и его воздыхательницы.
Даже несмотря на моё социальное положение, я не являлась популярной девчонкой, наоборот я старалась держаться от всего этого в стороне.
— Конечно не твоё! Ты бы ещё на десятисантиметровых каблуках пробежала. — качая головой, говорю я Нике, начиная смеяться.
— Зато ты у нас вообще не знаешь, что такое каблуки! — начинает парировать та.
— Да, потому что комфорт я предпочитаю больше, неужели красоту! — сложив руки на груди говорю я, и показываю ей язык, за что получаю крепкий шлепок тетрадкой.
— Ох — томно вздыхаю. — Прямо в сердце… — иронично произношу, и хватаюсь за эту область.
— Ой, Королёва не начинай! — усмехается эта зараза. — Как говорят: «цирк уехал, а клоуны остались!» — насмехаясь произносит она, не скрывая улыбки.
— Вот вечно ты так, Заярская! Не даёшь раскрыться моему таланту! — произношу я и делаю обиженную мордашку.
— Да я же для тебя стараюсь, глупенькая! — произносит она, и делает такое обворожительное личико, ну прям точно — ангел!
— И чем же это, позволь узнать?! — поднимая брови и со всей грозностью смотрю на неё.
— Говорю правду, чтоб уберечь тебя от позора, ну и от тухлых яиц и помидорок, которые полетят в тебя! — и не успевает она даже договорить, как меня пронизывает буря смеха.
— Ну спасибо! Вот значит какого ты обо мне мнения! — не пытаясь скрыть улыбки, говорю я, строго взирая на неё.
— Это я не о тебе такого мнения, а о твоём таланте! — довольно произносит она, показывая при этом кавычки, на последнем слове.