Конечно, Сергей Иванович был там. Он ходил по площади, задумчивый, грустный, глядел куда-то вверх и раза два на моих глазах чуть не попадал под машины.
— Скажи, — спросил он, трогая полированный мраморный бок Александрийского столпа, — сможешь наверх влезть?
Я тоже потрогал. Столп был очень скользкий.
— Нет, — ответил я, — не смогу.
— Отпадает, — грустно сказал он, — видно, стар стал, голова не работает.
Мы сели на мраморные гладкие плиты у подножия колонны и стали осматривать Дворцовую площадь.
Я никогда раньше не оглядывал ее так внимательно и подробно.
Вот над высокой аркой, управляя упряжкой коней, натянув поводья, стоит красивый каменный человек. Под ним полукругом идет старинный дом.
Дальше через промежуток стоит светло-желтый четырехэтажный дом, и рабочие укрепляют на его фасаде плакат, осторожно спуская его с крыши на веревках.
Дальше идет Зимний дворец, и на крыше его на фоне серого неба стоят через равные промежутки высокие фигуры.
Слева виднеется Адмиралтейство, поднимается уступами вверх и заканчивается стройной пронзительной стрелой с золотым корабликом наверху.
Мы посмотрели на Адмиралтейство вместе.
— О, — сказал Сергей Иванович, — вот оно!
Он встал и быстрым шагом пошел наискосок через площадь, мы завернули за Александровский сад, прошли по узкой улочке и подошли к подъезду, по бокам которого стоят пушки и лежат ядра.
Открыли дверь, вошли внутрь. Там стоял матрос с винтовкой.
— Нам нужно к главному вашему начальнику, — заговорил Сергей Иванович торопливо.
Часовой, молча, не меняя даже позы, нажал белую кнопку.
Из широкого кафельного коридора вышел офицер с сине-белой повязкой.
Он тихо поговорил с Сергеем Ивановичем и повел нас в огромный кабинет. В кабинете стоял один-единственный стол, и за ним сидел адмирал, совсем еще не старый человек.
— Здравствуйте, — сказал Сергей Иванович, — мы хотим влезть на вашу крышу.
— А больше вы ничего не хотите? — весело спросил адмирал.
— Мы с телевидения, — растерянно сказал Сергей Иванович.