- Чем будешь брать? Деньгами или рыбой? - спросила его жена. Она была в бушлате и в резиновых сапогах.
- Мне бы деньгами, - сказал я.
- Идёт, - сказал рыбак.
Жена поднялась на причал и взяла большую корзину с кефалью.
- Захватишь остальные! - крикнула она. - Не задерживайся.
Рыбак кивнул головой.
- Иди помогай! - крикнул он мне. Он подогнал ялик к берегу, и мы вытащили его на песок.
- Вот тряпки. Помоешь дно тоже. Потом приходи ко мне. Меня зовут дядя Серёга.
Дядя Серёга поднял вторую корзину со ставридой и ласкирями. Я взял одну ставридку. В руке она ожила и забила хвостом.
- Полтора рубля получишь. Хватит?
Я бросил ставриду обратно:
- Не беспокойтесь. Будет блестеть, как новенький.
Дядя Серега улыбнулся:
- Ну валяй.
Я взял брезентовое ведро и принёс воду.
«За неделю заработаю на камеру». Я снял майку и положил её на камень. Потом принёс еще три ведра воды и их тоже выплеснул в ялик. Согнувшись, я залез под носовую банку, где лежала «кошка». Здесь пахло смолой и рыбой. Я драил дно и насвистывал: «В нашу гавань заходили корабли».
Кто-то дотронулся до моей спины. Я попятился назад и поднял голову. Надо мной стоял Котька. На кончике его греческого носа висела капля. Он шмыгнул носом.
Я пришел тебе помогать, - сказал он, не глядя на меня. - Бабушка сказала; что ты здесь...
Я молча протянул ему ведро.
Через две недели мы купили обе камеры. На одной было десять латок. На другой только три.
Лампа вдруг закоптила, по стене дота заплясали тени. Фёдоров подошёл к лампе, снял стекло, обмотав его тряпкой, и подрезал ножницами фитиль. Потом снова вставил стекло. Стало светлее, и я увидел его губы.
Его губы были порваны в нескольких местах. Срослись они неровно и полностью не закрывали зубов. С одной стороны нижняя губа была вывернута, с другой стороны её почти не было видно. Верхняя была стянута в одну сторону.