Я слышал, как хлопнула калитка, а потом, как звякнул крючок.
- Что, уже спит? - удивилась она.
- Этот чёртов велосипед, - сказала бабушка. - Он совсем замотался.
- Но он так хотел его, - сказала мама.
«Только бы не подошла меня поцеловать», - подумал я и зарылся лицом в подушку. Она подошла ко мне и постояла надо мной. Потом её тёплые пальцы пробежали по моим волосам, и она ушла в комнату.
Я лежал с открытыми глазами. «Что я им сделал? - думал я. - Разве кто-нибудь обижался на Вовку Дорофеева? Платили деньги и ездили... Вот и все. А тут...»
Порывами дул ветер. Над головой шумели виноградные листья. Листья метались по чистому небу, заслоняли звезды... Вращалось переднее колесо велосипеда: «ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж». Прозрачный серебряный крут... Из темноты слышались голоса мальчишек. Потом шум воды. Они ушли, бросив меня одного. Болело колено...
Я закрывал глаза и пытался уснуть. Болело колено... У Чугунка росли усы. Чёрные усы. Они ползли над губой и стекали на подбородок. «Это не кровь!» - кричал Цубан. «Но ведь до первой кровянки...» - «Это не кровь!» - кричал Цубан. Шумели листья над головой. Их шум был похож на шум прибоя. Прибой накатывался с другой стороны двора. С той стороны была видна бухта. Где-то простучал поезд. Мне захотелось уехать...
Мама стояла надо мной и пристально смотрела на меня. Наверное, я проснулся от этого взгляда.
- У тебя все лицо в синяках, - сказал она. - Что случилось?
Я вспомнил. Вчерашнее всплыло, стало противно, как от касторки.
- Ничего. Это пройдёт. Не волнуйся.
Она вздохнула.
- Если бы ты знал, как мне трудно с тобой без отца.
- Не беспокойся, - повторил я. - Это пустяки. Пройдёт все это.
Она ушла.
Целый день я провалялся в кровати, читая книгу. Бабушка, увидев синяки, так разозлилась, что схватила велосипед и увезла его в сарай.
- Из-за этого чёртова велосипеда уже всё лицо - один синяк! - кричала она. - Я вас знаю. Ещё убьют ребёнка. Говорила ей: не покупай! Не покупай! Пусть теперь пропадёт к чёртовой матери.
К вечеру она отошла и разрешила взять велосипед.
Я вышел на улицу. Мальчишки как всегда сидели на розовом крыльце.
Я подъехал к ним. Они молча смотрели на меня. По их лицам нельзя было понять, что они обо мне думают. Я прислонил велосипед к крыльцу и по ступеням поднялся наверх.
- Вот. Пересчитайте, - я положил деньги на камень. - Все деньги, которые получил от вас.