— Подожди, Хатып. Прошу тебя!
Тот придержал дверь и недовольно взглянул на своего старого обидчика.
— Ты что… живешь теперь в этом доме?
— Ну, живу. А тебе что?
— Ты работаешь у них?
— Топай отсюда, стручок-сморчок, пока я добрый.
— Ну, я же тебя как человека спрашиваю, — взмолился Шамиль, поглядывая на светящиеся окна купеческого дома. — Мне некуда идти. Я целый день шел сюда из деревни. Я должен поговорить Нагим-абый. Ведь он сам мне обещал работу.
— Мало ли что он обещал в сентябре, — злорадно ответил Хатып. — Теперь уж на дворе конец октября. — И захлопнул дверь.
Шамиль потом и сам не мог объяснить свои дальнейшие поступки. Он мгновенно навалился на дверь и приоткрыл ее. Не ожидавший такого напора Хатып отлетел от двери. Шамиль вошел во двор.
— Да ты что, гад?! — вскипел тот. — Да я тебя… — Хатып схватил гостя за горло и прижал к забору.
Видимо, в своей ярости он мог и задушить Шамиля, если бы юноша не вырвался из его сильных рук. Потом они покатились схватке по земле. На яростную ругань Хатыпа из дому вышел хозяин.
— А ну, прекратите сейчас же! — громко скомандовал Нагим-бай.
Хатып, словно хорошо выдрессированная собака, тотчас исполнил команду хозяина: он тут же отпрянул от своего противника.
— В чем дело, Хатып? — строго спросил купец. — Ты опять за старое, опять дерешься?
— Да я его не пускал, как вы велели, а он силком, — оправдывался Хатып. — Вот и пришлось…
Хозяин зло взглянул на незваного пришельца.
— Кто вы такой? Что нужно?
— Да это я, Шамиль, — виновато произнес юноша, стряхивая с себя комья налипшей грязи. — Я хотел…
— Ну зачем же ты… — перебивая Шамиля, начал было выговаривать купец, но его окликнули с крыльца:
— Папа, — донесся девичий голос, — папа, что случилось? Опять вор?
— Хуже, — подал голос Хатып, уловив настроение хозяина. — Вор втихаря, шипом лезет. А этот — напролом. Да он и есть грабитель… Пытался мешок утащить.
Из бревенчатого дома для прислуги, что стоял в глубине двора, вышел мордастый работник с керосиновым фонарем в одной руке и с дубиной — в другой. Свет фонаря вырвал из полумрака напряженнее лица мужчин.