— Охотно, говоришь?
— Ну — неохотно.
— “Вариант Б”! На взрыв, на обрушение породы — с горизонта не уходить, как обычно делают, технику не отгонять. Принять на себя, и только очухаешься — если очухаешься! — грести с-под себя — и на вагонетки.
— Да… Заманчиво.
— Ну, зеки бате говорят: “Пошел на …! Уродуйся сам!” “Слушаюсь!” — батя говорит. Остался в экскаваторе. Рвануло! Только пыль осела — все бегут к нему. Он уже работает, руду гребет!
— Ну и?
— Ну и постепенно наладилось все! С Кузьминым закорешились лепше прежнего! Расконвоировали батю. А Кузьмин — замминистра, в Москве!
“Сейчас бы нам не помешало это знакомство!” — трезво подумал я.
— Не гони картину! — Пека словно мысли мои прочел.
Я бы погнал! Засиделись тут.
— Ну, демобилизовался я…
Долгий, похоже, эпос. Специально, что ли, Пека нас сюда заточил?
— Как раз после дела одного в госпитале в Москве оказался.
Хорошо, что не в могиле.
— Заскочил к Кузьмину: “Что, как?” И он с ходу в Горный меня определил! На спецфакультет, куда допуск — ого! Меня! Сына каторжного!
Просто какой-то сгусток счастья образовался тут.
— Спецфакультет — это уран, видимо? — уточнил я.
— Ну! — произнес Пека с гордостью. — И кого? Меня!
Особой давки, думаю, на этот спецфакультет не было.
— После окончания послали нас в Джезказган…
Сага, похоже, суток на пятнадцать!
— Ну? Отлично? — предположил я.