Но главное произошло: наконец-то человечество дотянулось до ближайших звёзд и заселило подходящие звёздные системы. Не всё человечество, а его наиболее активная, неуемная часть, всегда желающая раздвигать горизонты. К сожалению, она невелика, лишь небольшой процент населения Конфедерации сменил сытый, удобный и уютный рай Мира Колыбели на тяжёлый труд и — пусть временную, но тягостную! — неустроенность фронтира. Впрочем, именно авантюристы, романтики, путешественники и искатели приключений с энтузиазмом и вдохновением взялись за покорение «диких» миров, как только они стали доступны.
Они вкладывали последние сбережения в приобретение маленьких кораблей — шлюпов, шхун, бригов — и спешили к Атоллам и Архипелагам Сферы Периферии, проводя астрографию сотен, тысяч новых миров. Но все эти усилия были как пыль на нескончаемой дороге. Пусть в Сфере Периферии звёзд немного, десятки или даже сотни тысяч. Но уже в Сфере Глуши их миллионы. Они безнадёжно ждали своих исследователей.
Хотя астрографические данные охотно выкупались специальной Службой Правительства Конфедерации или правительствами освоенных планет Сферы Провинции, энтузиазм спадал. Одни искатели приключений бесследно исчезали, другие погибали, третьи разорялись. Немногие добивались успеха. Потыкавшись «на авось» сотню лет, исследователи ничего не нашли. Искать дальше на свой страх и риск казалось бессмысленно, а кланы перестали вкладывать средства в дальнейший поиск.
Зачем? Неосвоенных ресурсов в близлежащем пространстве было вдоволь.
Научные открытия? Их надёжнее совершать в оборудованных по последнему слову техники клановых лабораториях, в которых постоянно не хватало квалифицированных специалистов. Никто не хотел вкладывать средства в серьёзные исследования, всех устраивало создавшееся положение. Лишь то, что сулит очевидную экономическую выгоду, достойно внимания, а потому лучше совершенствовать уже созданные технологии, чем искать новые. Искать, непонятно что. Тем более без гарантий найти!
К чему лезть куда-то далеко, если это не принесёт никакой пользы? Человечество, первоначально жадно вытянувшее щупальца своей экспансии, успокоилось на достигнутом и занялось обустройством сотни колонизированных миров, изредка вбирая в себя следующий, следующий…
Конечно, самые комфортные условия сформировались в Мире Колыбели, где, несмотря на перспективы экспансии, проживала большая часть людей. Обычных людей, радующихся своей жизни, общению с друзьями, следящими за матчами космобола, соревнованиями по слайдингу, выступлениями медиартистов, локальными катастрофами и светскими скандалами. Спокойная устроенность жизни и прочные узы родных мест, привычного круга общения, клана, обеспечивающего надёжным доходом и безопасностью, лишала всякого желания осваивать иные миры. Лишь небольшой ручеёк изгнанников, вольных и невольных, обеспечивал заселение дальних колоний и, редко, основание новых.
Вот на такой ноте и заканчивается детство человеческой цивилизации.
Конфедерация находится на пике своего благоденствия. Из почти тридцати девяти миллиардов людей тридцать по-прежнему обитают в Мире Колыбели, семь — в полусотне звёздных систем Сферы Провинции, находящихся в пределах тридцати листов от неё. Чуть больше миллиарда проживают на сотне планет Сферы Периферии, расположенной в кольце с внешним радиусом около девяноста пяти листов. По-видимому, лишь десяток миллионов населяют Глушь и Дикие Земли. Идёт тысяча сто семьдесят восьмой год Эпохи Звёзд. Ничто не предвещает грядущие перемены, хотя первые зловещие тучи политического кризиса уже выглянули из-за горизонта.
За последние восемнадцать лет Первый сенатор, Президент Айвен Ратников заставил большинство граждан Конфедерации поверить, что рай для всех — не за горами. Постоянно растущее благосостояние ранее обездоленных слоёв населения создали ему колоссальную поддержку простого народа, но вызвали недовольство истинных хозяев Мира Людей, номинесов. И их опасения, не воспользуется ли популярный политический деятель, находящийся на вершине власти, этой поддержкой, чтобы закрепиться на ней, пусть даже отринув Клановое соглашение и саму идею Конфедерации? Кто поручится, что под рукоплескания плебса во главе Нового Рима не встанет император, как уже было неоднократно в человеческой истории?
Никто не сможет дать таких гарантий обеспокоенным номинесам, а это значит, что они будут их искать. Или создадут сами, привычными методами разобравшись с зарвавшимся политиком.
Скоро истекает второй срок на посту Первого Сенатора, и из власти Ратникову придётся уходить. Клановое соглашение — Конституция Конфедерации — напрямую запрещает находиться на высшем государственном посту более двух сроков. И все усилия, все задумки Ратникова, скорее всего, разобьёт вдребезги пришедший ему на смену новый глава государства.
Или нет?
1178-04-27 / 09.05. Мир Колыбели, планета Колыбель, Саутпол.
Круглый зал на трёхсотом этаже Дворца Звёзд уже много столетий служил рабочим кабинетом для Президентов Конфедерации. Просторное помещение площадью в пять сотен квадратных метров находилось вблизи оси высоченного полутора километрового здания почти у самой вершины и не имело ни одного окна, что было образцом и стандартом безопасности для всех рабочих кабинетов тех номи и офи, которые они могли себе позволить. Кольцевой коридор вокруг контролировался помимо специализированных роботов агентами Службы Безопасности, а пространство сверху и снизу надёжно защищалось охранными системами. Да и сами стены из прочного комео были малоуязвимы для практически любого мыслимого нападения.
Отсутствие окон никак не мешало человеку, одиноко сидящему за роботизированным столом-пультом ближе к противоположному от входного створа края. Это неудобство легко компенсировали трёхмерные картины, создающие вместо сверхпрочных стен иллюзию простора, вместо потолка — глубокое бездонное небо, вместо пола — любое покрытие, которое могла вообразить фантазия художника, от обжигающего песка пустыни до мягкого упругого мха тундры. И, конечно, картины задействовали все чувства, соответствующие пейзажу. И потому в комнате можно было реально услышать шорох песка в пустыне, или шелест листьев в лесу и запах свежести, или шум прибоя и запах моря, сопровождаемый солёным бризом и криками чаек. Сейчас одинокий человек наслаждался редкой минутой отдыха именно в лесу. Гений древнего художника Вайтборо сумел сохранить мгновения настоящей жизни дивного елового леса, окружившего со всех сторон немаленькую лесную поляну-комнату, заросшую мягким изумрудным мхом. С нижних огромных частично отмерших ветвей свешивались до земли длинные бороды лишайника, и уже метрах в десяти от края поляны в лесу царил таинственный полумрак. Именно из него доносилось незатейливое пение птиц и странные вздохи ветра, доносящие аромат хвои и лесных цветов. А сверху сквозь частично смыкающиеся на головокружительной высоте лапы елей смотрело на лесную поляну глубокое синее небо. Даже этот отдых был связан с размышлениями над выводами, которая предоставила аналитическая служба. Президент Конфедерации Айвен Ратников тщательно перебирал все узлы сияющей перед ним и только для него паутинки прогнозируемых событий, пытаясь найти какие-нибудь неточности или несоответствия. Их, увы, не было. Он вновь возвращался к базовым узлам, стараясь найти хоть какие-нибудь упущения. Безрезультатно. Выводы могли бы более слабого человека погрузить в уныние, но Ратников был не из тех, кто пасует перед трудностями и сдаётся. Иначе он бы не добрался до самой вершины власти. Неуправляемое падение повлечёт за собой гибель не только родных и ближайших соратников, но и многих миллиардов людей в огне неизбежной смуты. Конечно, есть различные варианты аккуратного спуска. Но ни один из них не является ни простым, ни безболезненным, ни безопасным. А срыв опять-таки влечёт за собой непоправимое. Потеря власти — гибель для его клана.
Именно кланам принадлежит политическая власть в Конфедерации.
В Палату Представителей, обычно именуемую Парламентом, выбирают своих депутатов все граждане Конфедерации пропорционально населению избирательного округа. Палата занимается исключительно налоговыми ставками, стоимостью лицензий, утверждением бюджета, контролем его исполнения, а также расследованием событий, получивших значительный общественный резонанс. Но в целом никаких серьёзных вопросов Парламент не решает, создавая устраивающую всех властителей видимость народовластия.
Основу пирамиды власти в Конфедерации формируют несколько тысяч «младших» кланов, выделяющих своих официальных представителей, офиков, во властные структуры и на все более-менее значимые должности. Офики — современное подобие дворянства, их присяга клану стала прямой наследницей вассальной присяги средневековья.
Самую верхушку власти прочно удерживает десяток крупнейших «старших» кланов и пять-шесть «великих» клановых объединений, чей совокупный вклад в консолидированное общественное производство Конфедерации превышает девяносто девять процентов. Каждое кресло в Сенате означает две десятых процента или один властный пай. Именно пай является главным критерием успешности и определяет степень участия клана во всех властных структурах. Концепция паёв позволяет принимать многие решения без долгих и бессмысленных споров простым опросом лидеров кланов.
Законодательная власть находится в руках Сената, в котором всегда главной интригой была и остаётся борьба за властные паи. Поэтому за любые активы, стабильно приносящие доход и создающие базис для формирования или увеличения властного пая, идёт постоянная жёсткая борьба, в которой слабым не стоит надеяться на пощаду. Каждые два года в Сенат поступают новые петиции кланов о претензиях на властные паи, называемые номинациями. Главы всех кланов, участвующие в номинациях, номинесы, и являются истинными хозяевами Конфедерации.
Каждый пай означает не просто одно сенаторское кресло, а возможность повлиять на выбор Первого сенатора, который фактически правит Конфедерацией, но не может занимать свой пост более двух десятилетних сроков. Кресло Первого сенатора даёт победителю пять дополнительных мест в Сенате, возможность назначения главы исполнительной власти, Президента, и формирования Правительства. Этот пост — самая вершина государственной власти Конфедерации. Остриё горного пика. Если забрался на самый верх и неспособен удержаться, любое направление — дорога вниз. Все варианты, отмеченные аналитиками, не сулили ничего хорошего ни самому Ратникову, ни его клану, ни идущим за ним союзниками и соратникам. Перебирая отмеченные вероятные ветвления каждой цепочки событий, Айвен упорно искал хоть что-то, позволяющее надеяться на спасение. Он чувствовал, что во всех сценариях проглядывала какая-то едва заметная тропка, ведущая не вниз, а вверх. Просто Ратников никак не мог её уловить… хотя… может быть, просто попробовать взлететь?