— Коля, нагнись! — скомандовал сержант Максимов, когда пули раскрошили лобовое стекло рядом с его головой.
Максимов открыл ответный огонь. Одна из пуль уложила стрелявшего Гаврюху, собиравшегося прожить сто лет. Его труп Ряпа выбросил, пытаясь хоть как-то замедлить движение преследователей. Но «уазик» успел объехать мертвеца, не сбавляя скорости.
— Ряпа! Выбрасывай гроб, — заорал бандит, сидевший в кабине. — Скорее! Не забудь замочить фраера, иначе Хайдер замочит нас.
— Хайдер приказал, чтоб ни один волос не упал с его головы до кладбища! — громко возразил Ряпа.
— Ты чего, Ряпа, охренел?! Какое кладбище? Менты висят на хвосте. Делай, что говорю!
Ряпа лихорадочно соображал: «Если от ментов не удастся оторваться, отбиться, то статья за мокруху такая, что могут припаять пожизненную, вечную зону. А за похищение человека — помягче статья. Да к тому же это похищение можно свалить на мёртвого Гаврюху: он, мол, заставил меня под дулом пистолета помочь погрузить этого человека в „Газель“. Вот и вся моя вина».
Ряпа, не мешкая, принялся двигать гроб к двери с лежащим в нём Маратом Биляловым.
— Живи, фраерок, — сказал он Марату. — Мочить тебя не буду. И так в Афгане много убивать пришлось. К тому же и ты служил в этой грёбаной армии… Кое-что хлебнул. А таких я уважаю…
Ряпа помог Билялову встать из гроба, затем он выбросил из фургона этот вечный ящик печали вместе с его крышкой и заявил:
— Теперь ты прыгнешь на следующем повороте, когда машина сбавит ход. Слышал я, что ты десантник, поэтому сам знаешь, как приземляться…
Ряпа развязал ему руки:
— Сети с себя сам снимешь.
Прыжок из фургона на повороте прошёл для Билялова без осложнений. Он оказался в канаве.
Милицейский «уазик» стремительно вырулил из-за угла, на мгновение осветил Марата, но пронёсся мимо него, обдав выхлопными газами.
«Неужели пронесло, и я жив?» — несказанно обрадовался Билялов, не смея шелохнуться. Он смотрел в бездонное звёздное небо и гадал, под какой же конкретной звездой он заново родился? Так Марат лежал, не ощущая времени, пока тёплый ветерок, неожиданно усилившийся, не поднял клубы придорожной пыли и не накрыл его. Пыль полезла в ноздри, и юноша начал чихать. Тут он окончательно очнулся от оцепенения, вызванного столь близким дыханием смерти. Билялов освободился от пут рыбацкой сети, осмотрелся, словно пытался навсегда запомнить место своего спасения, и быстро зашагал домой.
Через несколько недель после покушения Марат Билялов устроился разнорабочим в автосервис. Работая там, продолжал учиться на юрфаке Университета управления «ТИСБИ».
Марату повезло увидеть и послушать выступление прокурора республики: Кафиль Фахразеевич приехал на встречу с преподавателями и студентами этого университета. Выступление Амирова было настолько интересным, что час с лишним пролетели словно несколько минут.
Билялов хотел было подойти к Амирову, но постеснялся. Что он мог ему сказать? Что он студент, о котором корреспондент Амиров в давно минувшие годы написал хорошую статью в районную газету… А вдруг не вспомнит? Ведь он, будучи корреспондентом, написал множество статей о разных людях и событиях! Его статьи люди читали запоем. Номера газет с публикациями Кафиля Амирова передавали из рук в руки.
Так Марат и не осмелился тогда подойти к этой яркой личности.
В автосервисе он основательно освоил слесарные премудрости. Да и старый багаж знаний ему помог: отец многому научил, работая в гараже. И его перевели в автослесари.
…Прошло несколько лет…
Однажды, когда Марат Билялов уже завершал учёбу в вузе, госпожа Судьба опять решила устроить ему свидание с Альбиной Булатовой. Надо же такому случиться, её машина заглохла рядом с автосервисом, в котором трудился Билялов. Машину отбуксировали на смотровую яму, где в это время находился именно Марат. Он только-только завершил ремонт очередной иномарки.