Руслан Угезов, муж хозяйки этого заведения, вскочил со стула:
— Что там происходит? Пытают, что ли, кого? — И он решительно направился в кабинет массажа. Его пыталась остановить жена, но Руслан, этот подкаблучник и мягкотелый рафинированный интеллигентик, вдруг проявил непослушание, не присущую ему строптивость.
В зале наступила кладбищенская тишина. И стало более отчётливо слышно, что делается в соседних комнатах. Заглянув в них, Руслан Угезов потерял дар речи. Он, как живая рыба, оказавшаяся на песке, беззвучно открывал и закрывал рот, прежде чем выпалить возмущение срывающимся криком:
— Это же здесь бордель образовался! Дом свиданий… И это под вывеской «Детский сад»… Какое кощунство! Там в массажной пожилая женщина, похожая на мумию, занимается оральным сексом с жеребчиком, который годится ей во внуки! А другая парочка, тоже вместо массажа, занимается половым сношением в извращённой форме…
— Дорогой Русланушка, — подал голос Кузьма Абрамович, — но это исключение из правил. Можно сказать, это отщепенцы здешнего нравственного коллектива. Паршивые овцы всегда найдутся в здоровом стаде. Но это не значит, что всё стадо надо под нож… Это не значит, что этот высоконравственный женский клуб надо разгонять… К тому же это мамы и бабушки детей, посещающих ваш сад. Вот вечером, они, бедняжки, измученные семейными проблемами, тяжким беспросветным бытом нетрадиционно отдыхают, творчески оттягиваются. Они же приходят сюда с массажистами, имеющими соответствующие документы, а не с любовниками. Иногда что и случается, так это исключительно для релаксации. Иначе говоря, для здоровья.
Но аргументы Бадретдинова не возымели действия на фактического хозяина этого заведения. И он попытался прикрыть этот женский клуб, как оранжерею по взращиванию мужских рогов. Но супруга Елена Шакировна переубедила его, заявив, что тогда богатые родители переведут своих чад в другие элитные детские сады, и они обанкротятся. Тем более, что женский клуб тоже приносит доход: взносы регулярно поступают за пользование помещениями и бассейном.
И всё же Елене Шакировне пришлось уволить Кузьму Абрамовича по требованию её супруга. Но прежде чем покинуть женский клуб, он напоследок высказал сентенцию, глядя в лицо хозяина:
— Знаешь, Русланчик, исследуй в своём институте такую важную для мужчин научную проблему, которая сводится к следующему: «У мужей-подкаблучников чаще вырастают рога, чем у мужей — лидеров семьи». Почему это происходит? Вот сакраментальный вопрос многих эпох и поколений. Эта тема тянет на госпремию… Минимум тянет на кандидатскую диссертацию.
— На что ты намекаешь?.. — насторожился Угезов. — Моя жена, как жена Цезаря, выше всяких подозрений.
«Так почти все мужья-рогоносцы считают», — хотел было сказать Бадретдинов, но передумал. Ведь каждый раз именно он помогал его жене встретиться с очередным понравившимся ей мужчиной. К тому же Бадретдинов и сам в своё время был её любовником.
По поводу его деликатных услуг он как-то сказал Елене Шакировне:
— Ты знаешь, я уподобился светлейшему князю Потёмкину Таврическому, который подыскивал своей бывшей пассии императрице Екатерине II новых фаворитов-любовников. Но в отличие от меня, он хотел сохранить влияние на императрицу через своих протеже. Правда, для полного повторения исторических событий тебе не хватает ещё помощницы — статс-дамы, то есть пробир-фрейлины, как это было у Екатерины Великой, которая в течение трёх ночей в кровати проверяла мужскую силу каждого претендента на роль любовника императрицы.
Слабаков опытная экзаменаторша госпожа Протасова Анна Степановна безжалостно забраковывала подобно тому, как в конюшнях забраковывают хилых лошадей при отборе племенного жеребца. И жалобные мольбы, и просьбы испытуемых допустить до «святого тела» императрицы, как до святых мощей усопших святых старцев, дабы «причаститься» с ней в кровати, статс-дама Протасова категорически отвергала.
В числе соискателей подобного «причастия» был и Александр Дмитриевич Ланской. Узнав, что он не сдал «экзамен» у статс-дамы («по причине малого усердия», как отмечала экзаменаторша в записке на имя Екатерины II), Александр Ланской якобы, как гласила молва, обратился к самой императрице с жалобой на несправедливость оценки его мужских достоинств. Красивое лицо Ланского заставило податливое сердце императрицы дрогнуть и в порядке исключения из строгих правил самой устроить ему «переэкзаменовку».
Да, красивое лицо — это ключ к сердцу и отмычка к разуму противоположного пола.
В общем, сдал он этот деликатный экзамен ей на «отлично». И судя по всему, Ланской, как фаворит, так сильно усердствовал с Екатериной Великой при их интимных встречах, что надорвался в её опочивальнях, как заключённый на каторжных работах, и вскоре скончался в возрасте двадцати шести лет. Поговаривали, что для повышения любовного усердия фаворит Ланской слишком много употреблял возбуждающей благодати.
Бадретдинов, улыбаясь, поднял указательный палец и погрозил им:
— Елена Шакировна, ты уж не шибко злоупотребляй своим неуёмным темпераментом. И конские возбудители не подмешивай Марату как энергетическую пищевую добавку. А то как бы наш Марат того… как Ланской… Вон как он похудел и осунулся, словно черти воду возят на нём днём и ночью для всего города.
— Ничего с Маратом не случится, если ты ему будешь помогать, — сказала она. — Что касается помощницы, как у Екатерины II, — продолжала Угезова, улыбаясь, — мне в этом сладостном деле никто не нужен. Я сама справлюсь…
…Кузьма Абрамович собрал свои вещи и зашёл к Угезовой попрощаться.
Хозяйка фитнес-клуба томно развалилась на диване, закинув ногу на ногу; её юбка высоко задралась, обнажив стройные ноги.
— Ну ты и обворожительная озорница, сногсшибательная зажигалка огненных чувств и страстей, — тяжело, дыша проговорил Бадретдинов.