Всего за 169 руб. Купить полную версию
- Да, - кивнул Ярослав. - Тогда каков будет уговор? Вы ставите мне два десятка мужиков с топорами дабы до конца лета они мне дом поставили такой, какой я укажу, да усадьбу подновили по моему указу. Кормите их вы сами. Сверх того, отдаете в дружину под четверых али пятерых охочих новиков. Да таких, чтобы не родичи близкие. И ставите овса три цебра да два цебра полбы. За это я кладу вам десять кусков уклада. А ежели выделите женщин пятерку на лето-осень для помощи по хозяйству – так и одиннадцать кусков дам.
- Молодух? – Деловито поинтересовался Ратмир.
- Здоровых и полных сил. Можно и молодух. Чтобы ежели что по осени дружинников оженить. Но тогда зерна нужно будет больше.
- Клади двенадцать кусков, и мы поставим четыре цебра овса и три полбы. Плюс рыбу раз в седмицу станет привозить все лето и осень. По пуду за раз. Мы ее все одно в Гнездо возим. Вот часть тебе отдавать станем.
- Добро, - произнес Ярослав весьма воодушевленный таким раскладом.
Ударили по рукам. И пошли к месту упокоения ватажки Драгомира. Их просто прикопали, не сжигая. Ярослав, прихватив топор и лыко, деловито соорудил четыре креста. Ножом вырезал на них типичные христианские символы кириллицей и вбил в ряд возле неглубокой братской могилы. После чего размашисто перекрестился, извлек меч, вонзил его в землю и, припав на одно колено, начал громко декламировать «Отче наш» на греческом:
- Патер имон, о ен тис уранис, агиастито то онома су, эльтато и василиа су, геннетито то телима су ос ен уран оке эпи гис…
С выражением. Хорошо. Человеком Ярослав был глубоко неверующим, как и большинство прогрессивных людей XXI века. Но увлечение реконструкцией раннего средневековья вынудило его не только на неплохом уровне выучить латынь и византийский язык , но и кое-какие ритуальные тексты для пущего антуража.
Закончил. Встал. Перекрестился. Выдернул меч. Вытер его и убрал в ножны. А потом повернулся к ждущим волхвам, и произнес:
- Мой бог велик. Его можно лишь просить о милости. Предоставит он ее или нет – не мне решать. Я прочел по ним отходную молитву над благословенным оружием. Я поставил на их могилах метки христовы. Теперь даже если их снести, это уже ничего не изменит. Ибо души их были помечены как христианские и отделены от гниющих тел. Если Драгомир с друзьями примет предложенное, то спасется. Ведь нагрешить после принятия Христа они просто не успели. Проступки же, совершенные до принятия моего бога, остаются в прошлом ибо это есть новое рождение. Значит им не место в аду.
- Благодарю, - очень веско и с выражением произнес Ратмир, которому эти ребята были не безразличны. Особенно Драгомир. Преслава же лишь кивнула, словно из вежливости, будто ей все это было не интересно.
Пошли обратно. Но, когда вернулись в усадьбу, там уже не было сына вождя. И его воинов не было. Хотя его ли? Может просто по приказу жреца Перуна выставили охочих. Не суть. Главное и то, что Любавы тоже не было.
- Куда ушла Любава?
- С Чеславом ушла, - ответил Девятко. – Собрала свои вещи и ушла.
- Какие вещи?
- Украшения, что ты ей подарил, - произнесла Преслава, - взяла да одежду. О ней не беспокойся. Выдадим ее замуж и приданое дадим. Добро все будет.
- А чего так-то? Чего не попрощавшись?
- Зачем прощаться? – Удивилась Преслава. - Чужие вы. Да и не жена она тебе, не рабыня. Никаким рядом с тобой не связана и вольная уйти в любой момент…
Несмотря на то, что делегация в целом удалилась, Ратмир и Преслава не поспешили покинуть усадьбу Ярослава. Решили погостить. В доме всех не уложить. Слишком маленький. Там разве что зимой или по ненастью набиваться можно. Поэтому в доме лег спать только Ярослав на правах хозяина. Остальные разместились на улице под плетеными навесами.
Он ведь и будку сортира поставил плетеную из веток не то ивы, не то ракиты. Быстро и просто. Вот и невысокие навесы соорудил для отдыха. Тоже плетеные, досок то нет на настил. Да покрытые сверху примитивной циновкой из листьев осоки. Рабыня легко с ними управилась. Так что теперь навесы и от палящего солнца укрывали и от дождя. Там-то и разместились широкие лавки, на которые и накинули шкуры для сна.
Ярослав засыпал плохо. Его сильно злило то, что его женщиной вот так по-свойски распорядились. Да и очень хотелось проверить – не ограбили ли его. Но пока он был вынужден сдерживаться и не выражать гостям слишком явного недоверия. В конце концов договор их был ему выгоден и очень полезен.
Не спалось, как оказалось, не только ему. Как только с улицы стал доноситься раскатистый мужской храп, дверь скрипнула, впуская гостью. Преслава подошла к Ярославу и молча скинула с себя одежду.