Шела согласно кивнула.
— Премерзкий народ ваш, — не оскорбляя, а скорее озвучивая очевидное, произнёс эльф. — Так что деваться тебе некуда — поедешь.
Шела протестующе замотала головой.
— Не поеду! Устроюсь на работу, а в следующем году поступлю в магическую академию и всё у меня сложится, — упрямо вздёрнув нос, сказала она.
— И кем? Опять дерьмо разгребать полезешь? — ехидно спросил рыжеволосый.
Шела впервые в жизни ощутила порыв ударить кого-то. Всего сутки рядом с этим напыщенным болваном и вот — она уже мечтает надрать ему зад, а потом утопить в ближайшей луже.
— Дома я занималась растениями. У меня достаточно опыта и знаний для того чтобы работать в цветочном магазине или выращивать овощи на чьей-либо ферме неподалеку от столицы.
— Допустим, так и есть, — едва сдерживая раздражение, согласился Териас. — Но в магическую академию ты можешь не попасть. А вот по протекции моей семьи — запросто.
Девчонка неверяще уставилась на него.
— Ректор академии — хороший друг моего отца.
Шела задумалась. Она уже знала, что поступить в магическую академию не так-то просто. И всё же, глядя на безупречно-красивое лицо эльфа, Шела видела откровенно написанное на нём презрение к ней. Терпеть такое отношение ради призрачного шанса (кто сказал, что он выполнит своё обещание?) она не собиралась.
— Пожалуй, лучше разгребать коровий навоз до самой смерти, чем провести рядом с вами ещё хоть одну минуту, — пафосно заявила она и поднялась из-за стола. — Прощай, Рыжик. Надеюсь больше никогда не встретимся.
Глаза Териаса изумленно округлились — не на такой результат он рассчитывал. На смену гневу незамедлительно пришла и ярость — девчонка пыталась сорвать его планы. Этого он допустить не мог.
Победная улыбка слетела с губ Шелы так же быстро, как и появилась. Она почти дотянулась до дверной ручки, когда растение, кажется Бугенвиллея, протянула к ней свои гибкие ветви, мгновенно связав по рукам и ногам. В панике Шела не смогла воспользоваться магией или хотя бы удержать равновесие. Неуклюже завалившись назад, она упала на пол и застонала от резкой боли в затылке.
Белый лакированный экипаж, запряженный четвёркой породистых лошадей, мчался во весь опор. Наехав на крупный камень, он подскочил и находящихся внутри пассажиров ощутимо тряхнуло.
Шела очнулась от муторного сна и попыталась сообразить, что с ней произошло. Её последним воспоминанием стала ссора с так называемым «мужем», о котором услужливо напомнила ноющая головная боль.
— Можешь не притворяться. Я знаю, что ты проснулась, — прозвучал красивый мужской голос возле её уха.
Шела приоткрыла один глаз и с опаской взглянула на эльфа. Его лицо находилось в непростительной близости от её. Она смутилась, но взгляда не отвела. Он иронично вздернул бровь, как будто ждал от неё чего-то.
— Я вижу тебе понравилось лежать на мне, — усмехнулся, вогнав Шелу в краску и заставив вскочить как ошпаренную. Как раз в этот момент карету в очередной раз подкинуло, и она, не удержавшись, плюхнулась на пол.
Рыжеволосый коротко рассмеялся.
Шелу это разозлило. Она уцепилась за край сиденья, расположенного напротив, поднялась на ноги, а затем уселась на него. Придав лицу самый надменный вид, на который только она была способна, нацелилась устроить эльфу самый горячий разнос в его жизни.
— На каком основании вы позволили себе вольности по отношению ко мне? — холодным тоном осведомилась она.