— Завалишь? — спросил Жбан.
— Он прячется. На открытое место не выходит. Видно опытный, — зло ответил другой абонент.
— Разделяемся, — велел Жбан и, схватив рацию, заговорил в нее. — Клуб, веди меня. Нам не уйти буду приманкой. Попробую выманить тварь на открытое место, а уж вы не подведите. Пуха со свежаками отправил в обход…
Дальше мы разговора не слышали, поскольку отбежали слишком далеко и продолжали удаляться от бегущего вдоль улицы мужика лица, которого так и не увидели. Обогнули офис, пересекли улицу, что была за ним, огибая, брошенные как попало машины, и нырнули в какой–то двор, где затаились. Пух при этом выглядывал через щель в одну сторону улицы, потом тихо перебегал к другой щели и снова выглядывал, но в другую сторону.
На такой его перебежке нас настиг звук сдвоенного выстрела приглушенного крупняка. Потом снова два выстрела, но не слитных, а в разнобой. Дальше тишина, но Пух как замер, так и стоял.
— Все в порядке? — шепнул я.
— Не знаю, — ответил парень слушая.
— Что происходит? — шёпотом спросил я.
— Тихо. Понимаю вопросов много, но надо помолчать. Там сзади огромный монстр, который может уже порвал Жбана, — пацан указал туда, откуда мы появились. — И еще неизвестно кто набежит. Появится элита или хотя бы рубер и все, — парень на секунду смолк присматриваясь. — Давайте за мной. Вроде никого, — парень выскочил на улицу и мы следом.
Понеслись вдоль улицы до следующего угла, обогнули воткнувшуюся в угол дома машину и нос к носу столкнулись с тройкой живых зомби. Пух без затей приголубил своим клевцом одного в голову. Острие его клевца вошло точно в лоб твари. Пробило прочную лобную кость и убило мужчину на повал. Я, не раздумывая с полуоборота, ударил пяткой в живот второго медленного и тот кулем отлетел в сторону и упал на тротуар.
— Не жалей их! Они не люди! Их не вылечить! Руби мечом! — прикрикнул Пух, разбираясь со вторым.
Я никогда не занимался достаточно популярным у нас кендо или другим фехтованием, но рубанул коротким мечом на загляденье. Ударил прямо по шее и почти снес голову. И без того давно не свежую куртку охранника вместе с откровенно грязной рубашкой и брюками обдало кровью. Ее было не так много как в фильмах, где отрубают головы, но мне хватило, что бы уделаться окончательно.
— Валим. Валим, — поторопил нас парень, уже на бегу поворачиваясь в пол оборота к нам.
С известной стороны донесся басовитый гул не приглушенного ничем пулемета, но не крупнокалиберного, а более или менее обычного, вроде старенького ПКМ или современного Печенега. Его поддержали столь же громкие автоматы без ПБСов. По длинным очередям и прочему я понимал, что это почти паническая стрельба, но говорить Пуху о том, что его товарищам сейчас, наверняка, приходится очень туго, не стал. Он и сам это понимал, но вроде держался. А раз держится незачем его добивать. Пусть действует по плану, а то глупостей натворит. Бросится еще обратно забыв обо всем на свете включая нас.
Добежали до очередного укрытия и затаились, дожидаясь чего–то известного только нашему проводнику. Тот ничего не говорил, только смотрел и слушал.
— Как ты? — шёпотом спросил у Катерины.
В ответ моя невольная спутница попробовала улыбнуться, но вышло слишком вымученно. Увидев это Пух снял с пояса обшитую материей флягу и протянул нам.
— По глоточку не больше, — сказал он.
— Что это? — спросил, отпуская торчащие из–за ремня ножны, что придерживал и, беря фляжку.
— Объяснять некогда, но нужно выпить. Ведь голова же болит? Вас мутит? — он притормозил. — Быстрее. Это споровое голодание может стать хуже. Если не пить живчик, то умрете.
— Это живчик? — я потряс флягой.
— Живчик. Живец. Нектар. Как называть неважно. Названий много, — он помотал головой. — Пейте. Не тормози.