— План действий подразделений Особой Е.И.В. тайной службы. Он подготовлен на случай неблагоприятного поворота событий. Если вы всё же раздумаете идти на Голгофу и решитесь вступить в борьбу за жизнь и счастье своей семьи, эти документы помогут вам правильно сориентироваться в происходящем.
— Восемнадцать тысяч подготовленных агентов? Автоматические скорострельные карабины, гранатомёты…
— А ещё эршипы и ландшипы, если вы вздумаете сражаться, Николай Александрович. Сил Особой службы вполне хватит для подавления мятежа. Без крови не обойтись, да — но её будет намного больше, если заговорщики останутся безнаказанными, уверяю вас!
Николай кивнул: он был благодарен офирцу, что тот оставил уговоры. Что бы судьба ему не готовила, решения он хотел принимать самостоятельно, ведь именно он — хозяин пятой части земной суши, государь Великой России. Нет, если бы Константин принялся настаивать на своём, царю пришлось бы уступить. Он понимал, что сверхъестественное существо, сидящее напротив него, похоже на человека лишь внешне и распоряжается силами, непредставимыми честному христианину. Он опасался, что Ангел (или демон?) может лишить его воли.
Но эта аккуратная проверка подтвердила: перед ним не демон, а ангел, чтущий подаренную людям свободу воли, и он вполне может стать другом ему и его семье.
— Супруга и я не возражаем, если девочки останутся в Офире, Андрей Константинович… Первой так обратилась к Генриру царевна Ольга, а "заморский" принц даже не подумал возразить. Затем её находкой воспользовались все дети. Их родители продержались почти год, но затем и они принялись называть потенциальных родственников в соответствии с русской традицией по имени-отчеству: Константин Александрович, Елена Карловна и Агнесс Владимировна. Так Генрир превратился в Андрея (а потом и в Андрюшу), Эрман — в Германа, Хельга — в Ольгу.
Татьяна и Ольга, по-простецки завизжав, бросились обнимать родителей, а потом прочно подхватили свою "добычу" под локотки: Ольга — справа, Татьяна — слева. Кокетливо улыбнувшись, девушки дружно поцеловали "Андрея Константиновича" в щёки — правда, для этого им пришлось подняться на цыпочки.
С марта девятого года принц регулярно гостил в семье русского императора, а его синий эршип настолько примелькался жителям Санкт-Петербурга, что более не вызывал сколь-нибудь заметного интереса. Поначалу всё внимание Генрира шло на Алёшку, а девочки — в первую очередь Ольга, а затем и Татьяна — тихо обожали его со стороны, вызывая тревогу у родителей и придворных. Обе царевны всерьёз увлеклись "заморским" гостем. Остальные молодые люди на его фоне выглядели не лучше обезьян в зоологическом саду. Примитивные животные! А вот принц Генрир… Генри… Анри… Андрей… Андрюша (!) — дело другое! Красив, умён, образован, таинственен. А ещё — самый настоящий волшебник. Весёлый, добрый.
Влюбчивые девочки, едва вступившие в опасный возраст, всерьёз увлеклись "Андреем Константиновичем" и поначалу страшно ревновали друг к другу. Стоило принцу появиться в царском дворце — откуда ни возьмись выскакивали эти две девчонки. Они неотступно повсюду сопровождали принца, а на "подколки" рано повзрослевшего брата Алёшки отвечали снисходительной улыбкой двух кошек, дорвавшихся до хозяйской сметаны.
Воспитатели лишь руками разводили. Царевен попытались образумить родители. В ответ на отповедь матери старшая из дочерей, Ольга (тогда ей исполнилось пятнадцать), нагло заявила:
— Андрей Константинович — наилучшая партия для меня, мама, о которой помыслить можно. Он не боится проклятия, которое ты принесла в семью, мама. Он исцелил Алёшку. А ещё наши дети будут здоровыми и красивыми, да!
— Боже, что ты говоришь? — всплеснула руками Аликс, но упоминание о "проклятии" её больно укололо. — А как же приличия, традиции, наконец? Ты не можешь…
— Ерунда, мама, — упрямо наклонила голову Ольга. В такие мгновения она очень сильно походила на отца, — всё будет хорошо, вот увидишь!
— Но как же… — растерялась Аликс, — а вдруг принц будет против?!
Царица уже прикинула все выгоды, которые даст их семье офирский зять, и сочла партию приемлемой. Если не принимать во внимание неясное происхождение и всякие странности, происходящие вокруг заморского гостя. Впечатляющие, надо сказать. Но манеры хм, Андрея Константиновича, безупречны, достаток значителен, политическое влияние — несомненно. Если подумать — превосходная партия для Оленьки! Так что же, начинать переговоры о помолвке, свадьбе?!
— Не будет! — широко улыбнулась Ольга.
— Я тоже хочу замуж за Андрея! — Татьяна присутствовала при разговоре и могла, если надо, проявить не меньшее, если не большее упрямство, чем любимый папа или "душенька Оленька". Отметив про себя благожелательное молчание отца (четырёх дочерей правильно выдать замуж ох как непросто — тем более, если они — царевны) и очевидные раздумья матери, она собралась отстаивать свои интересы всерьёз. — Почему ей можно, а мне — нет?
— Вам всего тринадцать, Татьяна Николаевна! — попыталась воззвать к её здравому смыслу мама.
— Уже тринадцать! И я люблю Андрея!! — Татьяна показала язык покрасневшей от возмущения сестре.
— Это так… наивно, чисто, благородно, — ухмыльнулся в усы Николай.
— Вот, папа! Я знала, что ты меня поймёшь!! — решила перейти в наступление Татьяна. — А ещё в Офире у императора две жены, а Андрей — совсем не женат, вот так!..
Ольга широко распахнула глаза, вовсю глядя на сестру: это меняло дело. Честно говоря, ей страшновато было бы одной на чужбине. Но вдвоём с сестрой…