Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Короче! Все мои вышеописанные рассуждения — уже, что говорится, были постфактум, а тогда меня просто плющило. Мне было хорошо, тепло… хотелось хихикать, петь, танцевать и смеяться, а заодно отработать в этой куче мяса моей верной бензопилой, у-пу-пу! Буду, как говорится, запасать НЗ на зиму, или что в этой Гардании вместо неё!
…на самом-то деле, как только Покровителя окончательно утвердили, я, не мешкая, тут же полез в умения, чтобы, мельком глянув, применить их оба.
Умения Покровителя (Монокума)
1) «Кажется, дождь собирается! — ваш Покровитель присылает вам в подмогу предмет на свой выбор для очаровательного акта насилия. В ваших руках появляется нечто разной степени опасности. Зависит от уровня Покровительства/отношения с Покровителем/уровня Отчаяния; на данный момент доступны только бытовые предметы/инструменты; стоимость: 10 ОМ, при эскалации «Отчаяния», стоимость может быть снижена на некую процентную и/или натуральную величину (на выбор Покровителя). Хотите использовать?
2) «Игры с отчаянием» — безнадёга и меланхолия — ваши верные друзья и товарищи, настолько верные, что вы научились (не без помощи Покровителя, конечно же), обращать их в силу. Позволяет повысить один из шести базовых параметров на величину параметра «Отчаяния» (само «Отчаяние» повысить нельзя). Внимание! Прибавка к параметрам НЕ будет повышать взаимосвязанные с ними вторичные характеристики (ОЖ, ОМ, телосложение и др.). Стоимость: бесплатно, задействует все имеющиеся единицы «Отчаяния». Хотите использовать?
Дальнейшие события я помню как в тумане или молоке: вроде бы, делал это, это и это, но больше со слов свидетелей, нежели со своей собственной памяти…
— У-пу-пу!
Первое, что сделал этот обезумевший стеллинг, вырвавшись из пут, это совершил нечеловеческий по силе прыжок прямо в толпу, выставив вперёд этот странный жужжащий меч с острыми зубцами. И быть беде, вероятно бы, но Ар Густаве, ощутивший, или понявший происходящее, успел крикнуть: «Разойдись, оно одержимо!» — прежде чем самому броситься наперерез, выставив вперёд небольшой одноручный меч; конечно, в данном случае больше подошёл бы щит, но, какая оказия, он сейчас был далеко, у оруженосца, как и фамильный меч, оставалась надежда только на этот кусок железа; впрочем, Ар стал наследником своего благородного рода далеко не случайно.
Лязг! Поднырнув под одного из разбегающихся горожан, оттолкнув другого, сбив третьего и отшвырнув четвёртого, Ар Густаве с нечеловеческой скоростью и силой (как шар для боулинга по отношению к кеглям, ага), проделал себе путь в паникующей толпе чтобы выскочить прямо «в месте посадки», этого нечестивца; заградив собой женщину в простоватом платье, он принял удар на меч. В других бы ситуациях он предпочёл бы этого не делать, особенно, не будучи до конца уверенным в качестве клинка. Однако сейчас разговор вёлся о том, чтобы утихиморить эту одержимую (а чем ещё это могло быть?) тварь.
Скрежет! Мало того, что для такой худощавой фигуры удар был очень силён (не будь сам он хоть как-то силён, его бы точно отбросило или вдавило бы в землю), так ещё и оказалось, что эти зубцы могут двигаться, точно бы сверло в кузнице, придавая такой эффект всей режущей поверхности; оружие незнакомое, но очень опасное, как он понял. От соприкосновения высекся сноп искр, а меч Рыцаря покрылся рядом трещин; в дальнейшем они только множились и плодились, и вот, под действием этого страшного меча, лезвие преломилось…
— Эр Патер, оно одержимо! — крикнул между тем дворянин местному предводителю духовенства, тот ещё только приходил в себя, а события уже понеслись вскачь: отскочив и совершив немыслимый пируэт в воздухе, существо приземлилось на ноги, мерзко хихикнуло, после чего размахнулось своим оружием и нацелилось на рыцаря; на его морде промелькнул экстаз, смешанный с удовольствием; несколько стражников попытались замахнуться на него мечами, но тут же были разбросаны при помощи удара тупой частью этого двуручного, жужжащего меча. Их тела разлетелись точно кегли в разные стороны; Ар, не теряя времени даром, швырнул остатки своего оружия в разбушевавшегося стеллинга, после чего, совершив рывок, поднырнул под лезвие и впечатал свой латный кулак прямо в грудину.
…сука, сука, сука, тварь, ненавижу! НЕНАВИЖУ! Этот мазафакадаже ЗДЕСЬ начинает мешать моему веселью! Только я, понимаете, собрался заняться глобальной проблемой перенаселения земного шара (в виде ликвидации его отдельных представителей), как этот гадёныш выскочил вперёд и всё испортил! Нет, ну мало того, что выдержал удар моей прелести (горлум, горлум!), так ещё и попал мне рукояткой меча в лоб в броске! Короче, придя в ярость, я, походу дела, разметал ещё каких-то насекомых (жаль, не убил, всё же, прорезать кольчугу не получилось, пичалька), я замахнулся на него со всей, как говорится, дури!
И он снова меня обогнал, да ещё и прописал в солнечное сплетение с такой силой, что я пролетел добрых метров сто (а то и больше) вмазался в какую-то деревянную хижину, проломив пару стен, прежде чем ускорение закончилось. И знаете что? ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, БОЛЬНО! Я тебе показю, как обижать белых и пушистых медвежат, консервная банка… у! Майн грудь… Кха…
Удар, который должен был проломить незащищённую кожу противника, создал у Густаве ощущение, что он ударил как минимум по сложенной в несколько рядов, подготовленной для нагрудника жёсткой коже: та же упругость, будто бы бьёшь по чему-то твёрдому, но одновременно мягкому и гибкому. Впрочем, он отправил одержимое существо в полёт, который закончилось прямиком в одной из хижинок мастерских. Свой жуткий меч, кстати, это существо так и не выпустило из рук. Тяжело дыша, аристократ окинул поле боя: жертв, вроде как, нет, а вот пострадавших хватает.
Служители Тельпомеша, отошедшие от первого шока засуетились: начали сверкать ореолы защитных, исцеляющих, изгоняющих иноплановых существ молитв. Возлагая руки, читая заветные слова, они приводили в чувство пострадавших стражников, а так же готовили защитные круги против нечисти. К самому Ару подбежал запыхавшийся Эр Патер, на ходу делая пассы руками и шепча воззвания; подойдя близко, он возложил руки на голову дворянина (для этого тому пришлось преклонить оную часть тела), после чего взволновано произнёс:
— Что… что это было, Ар Густаве! Как эта тварь могла стать на освящённой площади, на зачарованной древесине… — он говорил сбивчиво, взволновано, точно пытаясь унять бушующее сердце. Густав же, ощущая эффект бодрости от малой литании, лишь покачал головой, смотря на этого, в общем-то молодого парня: хотя и священнослужители старели много медленнее обычного человека, этот смотрелся ну слишком уж юно; не иначе как только что выпустился… впрочем, молод он или нет, а у него был чин кардинала, что, всё-таки, довольно высоко в церковной иерархии; у него не было никакой бороды (вот, ещё одно подтверждение), да и сам он был мелковат и худоват на вид. По сравнению со своими коллегами, которые пусть и были ниже рангами, но уже имели почтенный вид, этот смотрелся неоперившимся юнцом. Хотя литании он слагал довольно чётко и не сбиваясь, надо сказать.
— Одержимость существом с иного плана, Эр Патер. Как так получилось — будем разбираться позже. Сейчас — надо утихомирить стеллинга… — размяв плечи, Ар Густаве бодро взял один из шестопёров, выпавших из рук кого-то из пострадавших, бодро пофехтовав им, он пришёл к мысли, что на пару ударов его хватит. А там — как повезёт.
— Но кем, Ар Густаве! Я ни в одном из справочников не читал, чтобы кто-то вёл себя таким образом! Да ещё и это нечто у него в руках… — точняк юнец. В общем-то, затем сюда его и послал король: проинспектировать, насколько справляется с обязанностями местный кардинал. И, как и говорилось в отчётах: сильный (духовно), начитанный, богопочтительный, но совсем неопытный. Ар Густаве, на своей памяти не единожды сражавшийся с порождениями иных планов уже давно привык к мысли, что там можно ожидать ЧЕГО УГОДНО. Но, напрягши память, он ответил не то, что вертелось на языке.
— Я не уверен, Эр Патер. Однако, помнится я видел в момент удара позади этого стеллинга неясные очертания тени… с горящими, красными глазами…
В это время, со стороны здания, которое послужило посадочной площадкой для нашего героя, раздалось шевеление, шёпот, а потом и знакомое жужжание…
Разом стихли разговоры, а те, кому предстояло сражаться, начали занимать боевой порядок: священники и монахи выстроились клином перед горожанами, женщинами и детьми, которых поместили в наспех нарисованный на земле защитный круг; люди прижимались друг к другу, дрожали и плакали, злились и боялись… Служители Тельпомеша начали начитывать совместную молитву, готовя особо сильный экзорцизм; стражники, уже слегка оправившиеся, несколько местных дворян и мужчины, способные держать оружие, все наспех вооружались и выстраивались впереди, образуя защитную прослойку между домом и экзорцистами; Эр Патер, ни капли не сомневаясь встал в этой же линии, но чуть сбоку; прижимая к губам золотой символ книги, бывшей у него на шее на цепочке, он тоже молился и подготавливал что-то особо убойное.
Ар решил не выбиваться из общего порядка, и, одолжив у кого-то плохонький средний щит из дерева, окованный железом, он тоже начал молится Тельпомешу, моля того даровать ему стойкость духа, остроту стали и божественное провидение, дабы одолеть неведомого врага.