Всего за 119 руб. Купить полную версию
— Он хочет нас шантажировать? Это ведь намек на то, что он все знает? — как всегда узко мыслил Ромка.
— Он хочет со мной поиграть, — счастливо разулыбалась я, настроение мгновенно поднялось.
— Что значит «поиграть»?! — заволновался Ромка.
— То и значит: фото, сделанное в Париже, якобы подставное ограбление… Все это как-то… не похоже на наших обычных врагов, ты не находишь? Во-первых, вряд ли кто-то из них потащился бы во Францию ради одной единственной фотографии, во-вторых, слишком уж замудрено. Этот кто-то хотел заинтересовать меня, хотел, чтобы я поучаствовала в его игре. Пока это лишь мои фантазии, но они не лишены смысла.
— И труп — часть игры?
— Уверена, он просто намекнул некоторым людям, что у него есть нечто весьма интересное о дочери Симбирина. Даже намекнул какого свойства информация, чем легко привел механизм в движение. Если раньше у всех были лишь догадки, то он обещал доказательства. Он или она, — поправила я саму себя, потому что не понаслышке знала, что женщины куда чаще могут похвастать коварством и изощренным умом, мужчины обычно топтались где-то на уровне Ромки: все должно быть просто как два плюс два, а то и проще, — На его или ее месте я бы так и поступила.
— Надеюсь, он не следил за нами, когда мы занимались трупом, — испугался Ромка.
— Я ничего такого не заметила.
— Почему он прислал именно эту фотку?
Мы вместе уставились на фотографию. На ней я сидела вполоборота и тоскливо смотрела в огромное французское окно. На мне был костюм белого цвета (один из моих любимых, между прочим) и шляпа с широкими полями. Алые губы и черная подводка для глаз довершали образ. Ромка с недоумением уставился на меня.
— Что? — ответила я на его взгляд, — Я разыгрывала француженку!
— Зачем?!
— Мне было одиноко и тоскливо там.
— Ты сама говорила, что твой акцент ужасен, — хитро прищурился он.
— Что?! Я не могла такого сказать. Максимум — заметен, поэтому я и тренировалась: а ну как придется выдавать себя за француженку? Да и вообще, не тебе тут сидеть и рассуждать о моем акценте, — разозлилась я: Ромка не то что по-французски, он по-английски то всего два слова знал.
— И ты была тогда с мамой? Она ничего тебе не сказала? — дипломатично сменил тему друг.
— Как видишь, тут я одна. И да, раз ездила я с маман, оставалось довольствоваться лишь небольшими представлениями. Тем более, мамуля тоже была актрисой с тонкой душевной организацией и наверняка бы…
— Твою душевную организацию тонкой ну никак не назовешь, — охладил Ромка мой пыл. Вот всегда он так.
— Свинья, — привычно закатила я глаза.
— Представляю, как тебе было трудно не развернуться по-настоящему.
— Поэтому я тебя и терплю: ты меня всегда понимаешь.
— Не понимаю, а только могу представить, — поднял Ромка указательный палец вверх.