Всего за 119 руб. Купить полную версию
Мы оба покосились на бабульку, та приветливо помахала. Ромка опять прижал меня к могучей груди, я как могла старалась отвлечься от дурацкого обзывательства и восстановить дыхание.
— Ненавижу это слово!
— Это все ограбление, выбило тебя из колеи. Я знаю, ты любишь импровизировать, но не при отце же? Кто угодно на твоем месте вышел бы из себя… Поедем к тебе, выпьем чего-нибудь покрепче. Думаю, погоня нам уже не грозит.
Ромка схватил меня за руку и повел к противоположной стороне парка, где была стоянка такси.
Дома я бессильно плюхнулась, в смысле грациозно прилегла на свою круглую кровать, предварительно стянув с себя никчемные тряпки и облачившись в шелковую пижаму, которую приобрела в Париже в этом году. Ромка удалился на кухню, никак не меньше пятнадцати минут там чем-то гремел и вскоре ко мне присоединился, протянув мне мой любимый коктейль из мартини, себе налил коньяка. После пары глотков мне стало немного легче.
— Ромчик, я говорила, как люблю тебя?
— Ты любишь только себя и шмотки, но для разнообразия поверю.
— Вот свинья, — закатила я глаза. Вот и признавайся в любви после такого.
— Я тоже люблю тебя, Сенька. Но все равно проклинаю тот день, когда ты заставила меня съесть песок, когда нам было по три.
Ромка залпом допил коньяк, сгонял в коридор и притащил нашу добычу. От ноутбуков мы избавились еще в парке, так же как и от теткиной сумки (там ничего, кроме всякого барахла все равно не было, а ноутбуки — это риск). Швырнул все это на пол, я недовольно поморщилась.
— Посмотрим, что там?
— Конверт доставай уже!
— Так, где же…
Пришлось оттолкнуть Ромку и изъять конверт самостоятельно. Этого медведя пока дождешься все нервы истреплешь, а они у меня и так сегодня достаточно расшатаны. А он ко всему прочему может его и вовсе не заметить. Конверт ничем примечательным не отличался: совершенно обыкновенный и белый.
— Тебе тоже показалось немного подозрительным, что цыганка передала его именно нам?
— Какая еще цыганка?!
— Которая конверт мне протянула, — разозлилась я чужой недогадливости. Меня часто злила Ромкина узколобость и невнимание к деталям.
— Это очень подозрительно, открывай уже.
Теперь время тянула я:
— Независимо от того, что мы тут обнаружим, с дамочкой надо потолковать. Тот, кто передал ей конверт был уверен, что мы появимся. Похоже на подставу, вот только… — сформулировать свою мысль оказалось не так то просто, в голове бродили какие-то смутные догадки, но облечь их в слова я так и не смогла.
— Хватит фантазировать, просто открой его! — теперь злился Ромка.
Я аккуратно открыла конверт. В нем покоился сложенный вдвое листок бумаги и фотография моей персоны полугодичной давности. Я грязно выругалась…