Всего за 139 руб. Купить полную версию
Высокая, чуть более худая, чем нужно, женщина со строго убранными под сетку волосами и острым, будто обломанный сучок, носом. Её карие глаза прочно вцепились в меня, словно клюнули, а лицо омрачилось недовольно-надменным выражением. Рядом с ней сидел немолодой мужчина, гладко выбриый — так, что все уже давно зародившиеся морщины и складки его резко очерченного лица выделялись так ярко, как трещины на сухой глине. Он был явственно похож на Альдора де ла Фиера: те же чёткие, резковатые черты, та же подтянутая фигура и тёмные прямые волосы. Только у него всё это складывалось в гораздо менее привлекательный облик, словно кто-то расставил их в неуловимо неправильном порядке.
Мужчина, напротив, кажется, не сразу заметил моё появление, увлечённый разговором с Альдором, который слушал его без особой охоты, покручивая в длинных пальцах чистую вилку, хоть в его тарелке уже стыл горячий, источающий дивный аромат отварной ягнятины с овощами салат. Незнакомец только едва взглянул в мою сторону, даже не прекращая что-то говорить, а после вновь отвернулся. Похоже, демонстративное пренебрежение к окружающим — это у де ла Фиеров семейное. Зато угловатый чернявый юноша, что сидел напротив него, мгновенно обратил на меня острое внимание. Сразу видно — похож на свою крысоподобную мать, но всё ж более приятный, чем она.
Я шла к столу, сдержанно, насколько требовали правила приличия, рассматривая рассевшихся вокруг него людей, и всё явственнее желала скорее отсюда убраться. Ровно до того мига, как на меня поднял слегка утомлённый взгляд сам Альдор. И можно было ожидать увидеть в нём что угодно: от обычной его надменности до глубочайшего презрения, но то, что мелькнуло в янтарных глазах за плавленой огненной пеленой, уронило меня едва не в ступор. Удивление? Вспыхнувшая ярким всполохом заинтересованность? Я не могла понять, но меня поначалу обдало жаром от макушки до пят. А после ударило холодным гранитом пренебрежения, уже ставшего привычным за тот короткий срок, что я тут находилась.
— Позвольте вам представить нашу очаровательную гостью. Офате Хория, — громко возвестил обо мне Рэзван. — А это офэми Эрика Фарагоне Фиер, унбар Шандор де ла Фиер и унбар Отто де ла Фиер. Позвольте предложить очаровательной офате расположиться.
Он взглянул на Альдора со слегка насмешливой вопросительностью, будто его ответ на самом деле не был важен. А тот яростно сжал в кулаке вилку, прислушиваясь уверенному голосу мажордома и явно распознавая в нём весь посыл, что тот в него вкладывал. Не слишком-то управляющий церемонился с молодым наследником всех богатств де ла Фиеров. А истоки этого лежали, видно, в самом глубоком прошлом. Отчего-то представилось, как Рэзван мог в детстве драть Альдору уши за проказы или поучать жизни. Я бы тому не удивилась. И поддержка мажордома грела душу получше разожжённого в камине огня.
Рэзван отодвинул тяжёлый стул, чтобы я могла в него сесть.
— Альдор уже рассказал нам эту забавную историю, — заговорила офэми, чуть поёрзав будто бы в нетерпении. Словно её очень долгое время заставляли молчать, а вот теперь только разрешили произнести первое слово. — Случается же такое нелепое стечение обстоятельств!
Она обвела взглядом мужчин, а они все смотрели на меня. С разными мыслями в головах — судя по тому, что выражали их лица: угрюмой обречённости — у Альдора, вялым недовольством — у Шандора и любопытством — у его сына. Я, конечно, не видела в приключившейся со мной истории ничего забавного, но всё же улыбнулась, усаживаясь напротив звонкой, словно пустое жестяное ведро, женщины. Сам же Рэзван тоже сел рядом со мной — видно, насчёт его положения в этом доме я не ошиблась: почти родственник.
— Да, я порой удивляюсь прихотям судьбы, что заводят людей в совершенно неожиданные места, — проговорила чуть рассеянно, кивнув служанке, которая предупредительно положила мне в тарелку тот самый дивный салат. Будь я одна в столовой, набросилась бы на него сразу. Но приходилось сдерживаться, хоть всё внутри едва не завывало от желания скорее начать завтрак.
— Как хорошо, что вы способны ещё тому удивляться, — фыркнул Альдор. Мы схлестнулись взглядами всего на миг — а показалось вдруг, что треснул в воздухе короткий разряд молнии. Или то случилось за окном?
— Только меня беспокоит одно: как же там теперь офате Трандафир? — вздохнула его тётушка. — Если она не села в нужную повозку…
— То, возможно, скоро она доберётся до Одиина, — невозмутимо предположил де ла Фиер. — То то удивится ваша тётка, офате Хория. Вы с кучером оставили меня без помощницы для брата ещё Матерь знает, на сколько. Феноменальная безалаберность.
— Я могу извиниться, если вам от того станет легче, унбар, — я слишком громко звякнула вилкой о тарелку, когда от зубцов ускользнул намеченный кусочек ягнятины.
— Это вовсе не обязательно, — он милостиво взмахнул рукой. — И к тому же ничего не исправит. Я отправлю человека в “Белую утку” разузнать, что сталось с офате Трандафир или забрать её, если ей хватило благоразумия остаться на месте, а не попытаться доехать в Анделналт самой.
Унбар Шандор одобрительно кивнул, обращая теперь внимание к своей тарелке, но всё же спросил, помолчав и явно решившись на вопрос:
— А что же Маркуш? Почему он не спустился к завтраку?
Альдор мельком взглянул на меня, заставив вмиг вспыхнуть от стыда, будто я нарушила некое семейное спокойствие и необходимую для них доверительность разговоров.
— У него нет настроения. Он позавтракает у себя в комнате, — ответил неохотно, сосредоточенно пиля ножом уже давно распиленный кусочек перца.
Его красноречивый тон, кажется, ничего не дал понять его родственникам, потому как офэми Эрика тут же встрепенулась.
— Мальчику нужно больше двигаться! Если он будет постоянно сидеть у себя в покоях, то от этого ему вряд ли станет лучше.
Громко громыхнула о фарфор выпущенная Альдором из пальцев вилка. Зато нож остался угрожающе зажат в другой руке. Может, мне просто показалось, но огонь в светильника вдруг полыхнул ярче. Обращённый к камину бок слегка обдало жаром.
— Ему трудно двигаться, — процедил Альдор сквозь сжатые зубы. Твёрдая линия его губ и вовсе вытянулась в тонкую бледную полоску. — Вы приезжаете раз в месяц, осыпаете меня упрёками, но даже знать не знаете, что с Маркушем происходит на самом деле. Ему больно. И, может, вам, дорогая Эрика воткнуть вот эту серебряную вилку себе в ногу, чтобы хоть немного понять его?