- Я никогда не против. Как ты хочешь это сделать?
Конунг взглянул на Диссельв так пристально, что та зарделась и взяла мать за руку, уже догадываясь, видно, о чем сейчас разговор пойдёт.
- А отдай-ка свою дочь, прекрасную Диссельв, за моего сына, - Радвальд самодовольно усмехнулся.
Фадир ничуть не удивился такому предложению. Возможно, он даже и подумывал заранее, что так случится.
- Я с радостью отдам дочь за любого из твоих достойных сыновей. Но знаю ещё, что некоторые из них уже женаты. Кого же ты предлагаешь ей в мужья?
- Ингольва, - конунг не повёл и бровью.
Только сам жених такого поворота, похоже, никак не ожидал. Его челюсть заметно отвисла, он со злым недоумением посмотрел на отца, а после на Ясноокую, которая, кажется, была близка к обмороку. Она побледнела и вцепилась в локоть матери так, что та невольно попыталась высвободиться, морщась от боли.
Фадир не потерял невозмутимости, лишь улыбнулся, но в линии его губ явно читалась твёрдость, которую он собирался проявить.
- Значит ли это, что ты сейчас признаёшь Ингольва своим сыном прилюдно? Или оговорился? Раз его родила рабыня, то и он без твоего слова почти раб. Как я могу отдать за него свою единственную дочь? - в его голосе с каждым словом все явственнее звенел лёд. - Руки Диссельв добиваются лучшие воины моего хирда [4]. И сыновья ярлов[5]. Назови любого другого своего сына, и я всерьёз обдумаю твоё предложение, Радвальд.
Но неизвестно, что заговорило в крови конунга больше: выпитый мёд или врождённое упрямство. Он сощурил глаза и сжал лежащую на столе ладонь в кулак.
- Любая собака знает, что Инголье - мой сын. Но раз тебе надо, чтобы я сказал об этом прилюдно, то изволь. Да, я признаю его своим сыном, и пусть все эти люди будут тому свидетелями. Только это служило помехой для твоего согласия, Фадир?
Железное Копьё покачал головой и в этот раз ещё пристальнее и дольше посмотрел на Ингольва. Тот потемнел лицом, но пока не стал вмешиваться в разговор вождей, хоть ему, верно, было, что сказать. Асвейг и хотела бы уйти, но в доме воцарилась такая неподвижность, что ей и шаг было сделать неловко.
- Со всем уважением к тебе, Радвальд, - вновь заговорил Фадир, уже теряя терпение. - Как бы ни был хорош твой охранитель, а я не хотел бы, чтобы в чертах моих внуков проявлялись следы рабской крови…
Радвальд встал, Ингольв попытался его удержать, но было, похоже, поздно. -Аты всё не унимаешься. Оскорбляя моего сына, ты оскорбляешь меня, Фадир.
- Я только лишь говорю, что думаю, - хозяин поднялся ему навстречу. - И для своей Диссельв я хочу иной участи, чем стать женой того, о ком ходят весьма паршивые слухи. О том, например, что он убийца!
Грохнул о стол рог, который Радвальд сжимал в руке - и от силы удара тот раскололся с громким хрустом. Белая Кость набрал в грудь воздуха. Его сыновья обеспокоенно зашевелились, собираясь останавливать разошедшегося не на шутку отца.
И тут в стороне загудели мужские голоса, а после и всколыхнулся хохот. Но сразу оборвался, когда грянул хмельной возглас:
- Что ты сказал?
Багровея на глазах, Эйнар приподнялся, вперившись в одного из воинов, что сидели напротив него. Асвейг хорошо его знала, хоть и не лично. То оказался Лейви
- он славился не только своей силой и храбростью, но и тем, что был скальдом. Его умения к сложению вис конунг высоко ценил, а потому в хирде ему полагалось особое место.
- А ну повтори всем, что ты сказал! - вновь прорычал Эйнар, отчего на лице Лейви лишь расплылась издевательская улыбка. - Или только и можешь, что, слоено баба, сплетни по углам носить?
Тут скальд тоже оскорбился, ведь нет обиднее для воина, когда его сравнивают с женщиной. Ощетинился сталью хмельной взгляд.