Всего за 109 руб. Купить полную версию
— Шутишь? — покачала я головой. — Нет, до такой степени дух авантюризма во мне ещё не проснулся.
— Жаль, — вздохнул Козловский так искренне, что сам Станиславский аплодировал бы ему стоя. — Хотя загсы уже всё равно закрыты, да и не распишут так быстро.
— Ну вот, уже начал искать отмазки, — покачала я головой. — Сколько там до Лас-Вегаса лететь?
Костя молча подошёл к машине, достал смартфон, и через несколько секунд ответил:
— Почти сутки. Самый быстрый рейс — около двадцати двух часов. Билеты бронировать?
Я даже успела испугаться на несколько секунд, а потом увидела лёгкую улыбку, таящуюся в уголках его губ, и тщательно скрываемое веселье в глазах. Да он издевается!
— Кажется, я знаю, к кому ушёл весь мой авантюризм, — я скорбно покачала головой. — Давай в другой раз, когда этот колобок-путешественник вновь ко мне вернётся. А пока ограничимся Сочи. Лас-Вегас подождёт.
— Вот так всегда, — Костя преувеличенно печально опустил голову. — Только соберёшься бросить всё и улететь в Лас-Вегас в хорошей компании, как выясняется, что у кого-то авантюризм сбежал. Я бы ещё смирился с такими аргументами, как, скажем, некормленый кот или невыключенный утюг. Но от авантюризма я такого подвоха не ожидал!
— Как только вернётся, я сразу его посажу на цепь, — клятвенно пообещала я.
— По рукам, — кивнул Козловский, опускаясь на корягу рядом со мной.
Солнце уже село, от моря тянуло прохладой. Короткие сумерки быстро сменились звёздной и тёмной южной ночью. Я зябко поёжилась и придвинулась ближе к тёплому мужскому плечу. Надо было взять с собой ветровку… Хотя откуда мне было знать, что мы поедем за город? Костя приобнял меня, накрыл мои холодные ладони второй рукой, отогревая, и негромко произнёс:
— Мы ещё успеем в кафе.
— Не хочу, — покачала я головой.
— В таком случае, за неимением смокинга, готов предложить пиджак, — продолжил он. — Или можем пойти в машину. Там тепло, а через лобовое стекло открывается прекрасный вид на ночное море.
— Сразу видно рекламщика, — улыбнулась я. И с лёгким сожалением добавила: — Я бы согласилась, но подозреваю, что уже поздно. Отвези меня домой, пожалуйста.
Козловский поднялся, подал мне руку. И не спешил отпускать мою ладонь даже, когда я встала. Ласково провёл большим пальцем по запястью. Я замерла, понимая, что сейчас он даёт мне шанс отстраниться первой. Или не отстраняться… А, к чёрту правила и мораль, я приехала в Сочи не для того, чтобы думать, можно ли целоваться на первом же свидании. Слишком хорошим был вечер, и слишком звёздной и пьянящей — ночь. И, будем откровенны до конца, Костя мне понравился. Я шагнула вперёд, в тепло и уют его объятий, положила ладони на широкие плечи, прижалась щекой к тонкой ткани рубашки. Довольно протянула:
— Высокий…
— Есть немного, — согласился Костя и уверил: — Не беспокойся, я наклонюсь.
Первый поцелуй был нежным, изучающим, лёгким. Костя пробовал меня, словно дорогое вино, с нескрываемым удовольствием. Медленно, тягуче, ласково и неторопливо, не требуя большего, наслаждаясь этим моментом. Я не выдержала первой. Прижалась к нему всем телом, жадно, торопливо вдохнула прохладный воздух, обхватила Костю за шею и прижалась к его губам, больше не позволяя дразнить меня. Он замер на секунду, явно не ожидая от меня такого поведения, а потом ответил. Да так, что я сама на миг испугалась этой страсти, сбивающей с ног, будто цунами, уносящей прочь все мысли и остатки здравого смысла. Только сумасшедший чувственный голод и головокружительные поцелуи, то ли слегка утоляющие его, то ли, наоборот, разжигающими ещё сильней. Я уже давно забралась ладонями под его рубашку, с наслаждением поглаживая твёрдую грудь, лихорадочно ходившую под моими пальцами. Костя шумно выдохнул, и этот выдох отозвался лёгкой вибрацией во всём моём теле, заставил сжать кулаки, чиркнув ногтями по гладкой горячей коже. Я запрокинула голову и безмолвно ахнула, когда Костя провёл языком по левой ключице.
— Увлекаемся, — хрипло прошептал он. Выпрямился, прижал меня к себе, крепко, но не до боли. — Настя, поехали ко мне.
— Торопишься, — так же хрипло прошептала я, успев немного прийти в себя после сумасшедших, жарких поцелуев.
— Тороплюсь, — не стал спорить с очевидным Козловский. — Но попытаться я был обязан. — Глубоко вздохнул, поцеловал меня в макушку и отпустил. — Поехали, отвезу тебя домой.