― Мика, а что ты умеешь делать со своей магией?
― Ничего.
― Почему? Ведь в тебе колоссальная сила заключена.
― А как бы я научилась? Где бы тренировалась? Мой дед тоже ничего не умел. Он только то и мог ― быть батарейкой. Отец выучился на артефактора, но заряжал его изделия дед.
― А как же твой щит?
― А он живёт сам по себе. Думаю, что это защита, природная. Что-то типа иммунитета, словно источник сам решает, когда ему нужно обороняться.
― Нам тут неделю торчать. Я тебя научу пользоваться своими силами.
―Только близко не подходи, не хочу тебе навредить.
― Не бойся, уверен, что твой источник примет меня. Пора. Открывай ключ.
И она открыла. Сначала волна магии, запертой и копившейся годами, откинула меня метров на пять, а потом обняла мягким потоком. Никогда в жизни я не чувствовал такой эйфории. Магия струилась во мне, ласкала и опьяняла.
Как во сне, я двинулся ей на встречу, к самой её сердцевине. Моя птичка выглядела как древняя богиня. Зелёные глаза светились потусторонним огнём, как два изумруда. Кожа переливалась, словно перламутр, а косы расплелись и развевались, точно крылья. Я не видел ничего красивее этого зрелища.
― Не подходи, Верих! Я боюсь тебя ударить!
Но я шёл.
― Вер, стой! Стой!
Но я дошёл и обнял её. Сначала меня прошил разряд, который выгнул тело дугой, а потом сила источника меня приняла. Мы как будто стали единым целым и слились в потоке, остались вдвоём в целом мире, и я поспешил сорвать с нас лишние покровы. Она не сопротивлялась, потому что так же, как и я, хотела касаться кожи кожей. Я это чувствовал всеми фибрами души и спешил навстречу. В тот миг, когда я вошёл в неё, вокруг всё полыхнуло. Дальше были лишь стоны, влажные звуки, хриплое дыхание, вскрик птички и мой победный рык, когда мы одновременно достигли предела. Дальше темнота.
Очнулся я, лёжа на голой земле, когда рассвет уже занимался. Микаэла растянулась прямо на мне и тихо посапывала, уткнувшись в мою грудь. Магия разливалась густым потоком вокруг нас. Наверное, именно этот рассвет я буду вспоминать на смертном одре.
Сегодня я впервые узнал, что такое заниматься любовью и получать истинное удовольствие, а до этого момента в моей жизни были лишь нелепые телодвижения в стремлении достичь его суррогата.
Когда я перенёс малышку в палатку и укутал в одеяло, она даже не проснулась. Сам же я выспался и решил приготовить завтрак. Впервые в жизни мне хотелось расстелиться ковриком для своей женщины. Это потом, примерно к обеду, я понял, что был пьян магией и плохо соображал, но в тот момент был самым глупым и счастливым подкаблучником на свете.
Это была продуктивная неделя. Сначала Мика чувствовала себя скованно, но я не давал ей заниматься самокопанием ни минуты, постоянно прикасаясь руками или губами. Мы наслаждались друг другом по нескольку раз в день, ну и делом заниматься не забывали. Мика научилась ставить свой щит самостоятельно, а не инстинктивно, направлять поток в определённую точку и отделять внутренний от внешнего. А самое главное наше достижение заключалось в том, что на третий день медитаций и попыток вливания силы через нить мы услышали Лукаса Илвара.
«…мы в плену. Семь. Разведчики летают. Где остальные, не знаем. Подстрелили сразу. Магии нет. Только механиз…»
Ещё через три дня, в течение которых Микаэла щедро делилась с братом силой и задавала вопросы, удалось получить ещё одно сообщение.
«Жив. Не мучают. Там засада. Ждут. Приборы тоже сдохли. Двуликие обернуться могут».