— Что здесь написано? — он показал на один плакат на стене.
Вера прочитала:
«Для младших школьников! „Густоперченный мальчик“».
А этот мальчик был не густоперченный, а гуттаперчевый, резиновый значит.
— А ты не младшая школьница? — спросил милиционер.
— Нет, я в садик хожу. Я всадница. И Анфиса всадница.
Вдруг Вера закричала:
— Ой, это же наш дом! Мы уже давно пришли!
Они поднялись на третий этаж и встали у двери.
— Сколько раз звонить? — спрашивает милиционер.
— Мы до звонка не достаём, — говорит Вера. — Мы ногами стучим.
Милиционер ногами постучал. Бабушка выглянула и как испугается:
— Их уже арестовали! Что они такое натворили?
— Нет, бабуся, они ничего не натворили. Они заблудились. Получите и распишитесь. А я пошёл.
— Нет уж, нет уж! — сказала бабушка. — Какой невежливый! У меня суп на столе. Садитесь с нами есть. И чай пить.
Милиционер даже растерялся. Он был совсем новенький. Им в милицейской школе ничего об этом не рассказывали. Их учили, что с преступниками делать: как их брать, куда сдавать. А про суп и про чай с бабушками ничего не говорили.
Он всё-таки остался и сидел как на иголках, и всё свою рацию слушал. А по рации все время говорили:
— Внимание! Внимание! Всем постам! На загородном шоссе автобус с пенсионерами съехал в кювет. Пришлите грузовик-тягач.
— Ещё внимание. Свободную машину просят подъехать на улицу писателя Чехова. Там две старушки несли чемодан и сели на проезжей части.
Бабушка говорит:
— Ой, какие у вас интересные радиопередачи. Интереснее, чем по телевизору и по «Маяку».
А радио опять сообщает: