— Я так и знала, — девушка махнула рукой и принялась за еду, — я так и знала, что вместо того, чтобы думать, ты валяешь дурака.
— Госпожа!
— Ну хорошо, хорошо. Только не понимаю, что в этом плохого. Так папочка всегда говорит. Почему ему можно, а мне нельзя?
— Потому что вы — девушка.
— Знаю, ругаться в этом мире дозволяется лишь мужчинам. Это вполне сходит за приличные манеры.
После ужина Клэр милостиво разрешила принести ей какую-нибудь книгу. Франсин, было, обрадовалась, но услышав, что ее госпожа хочет почитать перед сном, воспротивилась.
— Вы испортите себе глаза, госпожа. Нельзя читать при таком неверном свете.
— А чем мне прикажешь заняться сейчас? — фыркнула Клэр.
— Ложитесь спать.
Услышав презрительный возглас, она добавила:
— Или подумайте над тем, как обмануть графа.
В ответ Клэр запустила в нее подушкой.
Последующие два дня прошли в тишине, спокойствии и ужасающей скуке. Клэр пыталась читать, но чтение не захватывало ее, и она только и делала, что откладывала книги, пробежав глазами пару строк. Они принимались играть в кости, но и игра шла вяло, без интереса. Чаще всего Клэр ходила по комнате, подолгу останавливаясь у каждого из окон и глядя во двор. К ним никто не приходил, даже граф, наверняка решив дать девушке время подумать. Впрочем, визита последнего Клэр желала меньше всего. Она рано ложилась спать, чтобы хоть как-то убить время, но выспалась в первый же день, и молодой организм требовал деятельности, а не отдыха. Девушке приходилось долго ворочаться в постели, прежде чем сон оказывался к ней милостив.
Возможно, граф хотел также, чтобы Клэр помучилась в ожидании, которое помогло бы ей принять верное решение и ускорить этот процесс. Но она ничего, кроме всепоглощающей скуки не испытывала. Вопреки сложившейся ситуации, она не впала в уныние или панику, тоску по дому и напряженное ожидание своей невеселой участи. Может быть, ее состояние следовало назвать апатией, но не апатия принуждала ее часто зевать.
На третий день столь деятельного времяпровождения, возвратившись с обедом, Франсин обнаружила свою госпожу сидящей на подоконнике перед раскрытым окном. Она едва поднос из рук не выронила.
— Что это вы делаете? — вскричала она, почти бросая его на стол и кидаясь к Клэр.
Та обернулась и приподняла брови.
— Сколько шума, Франсин! Ты подумала, что я топиться собралась? Этого вам долго ждать придется.
— Ну конечно, — проворчала служанка, — утопитесь вы, как же. Мне и в голову такое не пришло. А вот нырнуть и поплавать — это вполне возможно.
— Я только попробовала, так ли холодна вода, как вы мне об этом твердите.
Франсин покачала головой и спросила:
— Ну и как?