И вот через некоторое время к брахману Веде явились кшатрии Джанамеджая и Паушья и избрали его своим наставником. Однажды, собираясь отправиться по делам, связанным с жертвоприношением, он повелел ученику по имени Уттанка: «О Уттанка, я хочу, чтобы ты поступал так, чтобы то, чего в нашем доме недостает, было в достатке!». Приказав так Уттанке, Веда отправился в путь.
И послушный Уттанка, исполняя распоряжение учителя, стал жить в его семье. И вот, когда он жил там, женщины (проживавшие в доме) наставника, собрались вместе и, позвав его, сказали: «Супруга твоего учителя находится в периоде месячных очищений, а сам учитель отправился в путь. Должно сделать так, чтобы этот ее период не был бесплодным, ибо она огорчается этим». Услышав это, он сказал в ответ тем женщинам: «Мною не может быть это дело сделано со слов женщин, ибо мне учитель не приказывал: „Ты должен сделать даже недозволенное». Через некоторое время его учитель возвратился домой из своего путешествия. И он, разузнав обо всем без исключения, что произошло с ним, возрадовался и сказал ему: «О Уттанка, мой сын, какую милость я должен сделать для тебя. Ты справедливо служил мне, отчего наше взаимное расположение возросло. А поэтому я дозволяю тебе уйти. Всяческого успеха достигнешь ты. Ступай же!». Когда так было сказано, тот сказал в ответ: «Что мне сделать приятное для тебя, ибо ведь говорят так: ,,Если кто не по закону толкует и если кто не по закону спрашивает, то между ними возникает вражда и один из них гибнет''. Отпущенный тобою я хочу предложить следуемую плату учителю».
Услышав, что тот сказал так, учитель ответил: «О Уттанка, мой сын, оставайся пока». Однажды Уттанка сказал наставнику: «Прикажи мне, что угодное тебе я должен сделать взамен платы учителю?». Ему ответил наставник: «О Уттанка, мой сын, ты многократно торопишь меня, говоря: ,,Я должен принесть плату учителю". Так ступай, войди к моей супруге и «проси ее: что ты должен принести. Что она скажет, то и принеси». Когда учитель сказал так, тот, (явившись) к супруге учителя, спросил ее: «О госпожа, учитель мой дозволил мне отправиться домой. Но я хочу уйти свободным от долга, принеся тебе следуемую плату за учение. Поэтому пусть госпожа прикажет: что я должен принести в качестве платы за учение». Спрошенная так супруга наставника ответила Уттанке: «Отправляйся к царю Паушье. Попроси у него пару серег, носимых царицею, и принеси их (мне). На четвертый день предстоит святой праздник. Надев те серьги, я хочу явиться к брахманам. Исполни это, чтобы в тот день я блистала серьгами. Ибо если ты исполнишь эту службу, тебе будет счастье!».
Когда так сказала супруга наставника, Уттанка отправился в путь. По дороге он увидел быка необычайного роста и сидящего на нем человека, также необычного роста. Человек тот обратился к Уттанке: «Эй, Уттанка, съешь навоз от этого быка!». Тот, когда услышал об этом, не пожелал. Ему человек сказал опять: «Съешь, о Уттанка, не медли. И твой наставник прежде тоже съел (такой навоз)». Когда он сказал так, Уттанка, промолвив «хорошо», съел тогда навоз и (выпил) мочу того быка, затем отправился туда, где (царствовал) кшатрий13 Паушья.
Явившись к царю, Уттанка увидел его сидящим (на троне). Подойдя к нему, он почтил его благословениями и сказал: «Я пришел к тебе как проситель». Тот приветствовал его и спросил: «О господин, ведь я Паушья. Что я должен сделать для тебя?». Ему ответил Уттанка: «Я пришел к тебе просить пару серег взамен платы моему учителю. Благоволи же отдать мне те серьги, которые носит твоя супруга». Ему Паушья молвил: «Войди в терем и попроси царицу». Когда он так сказал, тот вошел в терем, но не увидел царицы. Он опять обратился к Паушье: «Непристойно тебе обманывать меня, ибо нет твоей супруги в тереме. Я не вижу ее». Услышав, что тот сказал ему, Паушья ответил Уттанке: «Чистый ли ты сейчас, вспомни-ка? Ведь ту царицу не может увидеть нечистый, на ком имеются остатки пищи. Из-за преданности к супругу она не выходит показаться оскверненному». Уттанка, когда услышал это, вспомнив, сказал: «Это ведь так: когда я шел, я после принятия пищи умылся второпях». Ему Паушья ответил: «Ведь в том-то и дело! Не допускается совершать омовение на ходу или стоя». Тогда Уттанка, сказав ему «хорошо», уселся, обратившись лицом на восток. Вымыв хорошо руки, ноги и лицо, он затем обмылся беззвучной водою, доходившей ему до груди. Потом он испил три раза, вытер дважды (лицо) и прикоснулся водою до отверстий (в теле). Тогда он вошел в терем и увидел ту царицу.
А она, как только увидела Уттанку, встала, приветствовала его и молвила: «Привет тебе, о господин! Прикажи, что я должна сделать (для тебя)?». Тот ответствовал ей: «Благоволи дать мне эти серьги, я испрашиваю их как вознаграждение моему учителю». Она, довольная его хорошим обхождением, подумав: «Этот, как лицо достойное милости, не должен быть обойден», сняла те серьги и отдала ему. И она сказала ему: «Этих серег добивается царь змей Такшака.14 (Поэтому) ты должен нести их осторожно». Услышав то, что сказала она, он ответил царице: «О госпожа, будь вполне покойна, – меня не в состоянии одолеть царь змей Такшака!».
Сказав так царице и попрощавшись с нею, он явился к Паушье. Увидев его, он сказал: «О Паушья, я удовлетворен!». Ему Паушья отвечал: «О господин, лицо, достойное милости, появляется редко. Ты же достойный гость. Поэтому я совершу шраддху.15 Подожди немного». Ему Уттанка ответил: «Я жду только минутку. Я хочу, чтобы ты подал быстро готовую пищу». Тот, сказав: «хорошо», угостил его готовой пищей.
А Уттанка, увидев, что пища холодная и содержит в себе волосы, решил, что она нечистая и сказал Паушье: «Так как ты даешь мне нечистую пищу, за это ты ослепнешь!». Ему Паушья сказал в ответ: «А так как ты чистую пищу опорачиваешь, то за это ты будешь бездетным». Тогда Паушья установил нечистоту той пищи. И, подумав, что пища та нечиста и содержит волосы оттого, что была приготовлена женщиной с распущенными волосами, – он стал умилостивлять Уттанку: «О господин, по неведению пища эта, доставленная (тебе), содержит волосы и холодная, – поэтому прошу у тебя прощения. Да не буду я слепым!». Ему Уттанка сказал в ответ: «Я зря не говорю. Став слепым, ты скоро опять прозреешь. Но не исполнится проклятие, изреченное тобою в отношении меня!». Ему Паушья возразил: «Я не могу снять (своего) проклятия, ибо гнев мой даже теперь не угасает. И разве тебе не известно, что „Сердце у брахмана мягкое, как свежесбитое масло, (если даже) в слове его чувствуется отточенная бритва. С тем и другим обратное у кшатрия: слово (его) мягко, как свежесбитое масло, но сердце остро, как бритва". А раз это так, я не могу из-за жестокосердия снять (свое) проклятие. Ступай же!» Уттанка ему отвечал: «Установив нечистоту пищи, ты стал умилостивлять меня. А до этого тобою было сказано: „Так как чистую пищу ты опорачиваешь, то поэтому будешь ты бездетным!". Но когда пища оказалась действительно испорченной, это (твое) проклятие в отношении меня не исполнится. А я между тем достигну цели». Сказав так, Уттанка, взяв те серьги, отправился в путь.
По дороге он увидел нагого нищенствующего монаха, который приближался (к нему) то ясно видимый, то невидимый. Между тем Уттанка, положив серьги на землю, направился к воде. В это время тот нищий поспешно подошел, схватил серьги и убежал. Уттанка догнал его и схватил. А тот, оставив свой вид, принял образ Такшаки и проворно вошел в большое отверстие, открывшееся в земле. И, проникнув туда, он направился к своему обиталищу, в змеиное царство. Уттанка последовал за ним через то же отверстие. И, проникнув туда, он восславил змей такими стихами:
«Змеи, кои имеют Айравату16 своим царем, блистающие в бою, ползут, как облака, движимые ветром в сопровождении молний. Красивые и безобразные, с покрытыми чернью серьгами, происходящие от Айраваты, они сверкают подобно солнцу на небосводе. Много змеиных троп на северном берегу Ранги. Кто захочет, кроме Айраваты, шествовать, точно среди войска, под лучами (палящего) солнца! Восемь тысяч и восемь, и двадцать тысяч змей следуют провожатыми, когда выходит Дхритараштра.17 И те, которые следуют за ним или отправились в далекие края, имея старшим (своим) братом Айравату, – им я тоже совершил поклонение. Ради получения серег я восславил Такшаку, того сына Кадру,18 чье жительство было всегда на Курукшетре и в (лесу) Кхандаве. Такшака и Ашвасена,19 два неизменных спутника, жили на Курукшетре у реки Икшумати.20 Я буду также всегда славить и того младшего, великодушного брата Такшаки, который известен под (именем) Шрутасена и жил в Махаддьюме,21 добиваясь главенства над змеями!».
Но хотя он и прославлял так змей, он не получил тех серег. Тогда он увидел двух женщин, которые пряли ткань, сидя за ткацким станком. И в том станке были черные и белые нити. И увидел он колесо, приводимое в движение шестью мальчиками.
И увидел он мужа, достойного лицезрения. Всех их он стал восхвалять такими стихами изречений:
«По мере того как непрерывно движется полярный круг, на нем обнаруживается три сотни и шестьдесят делений, – так и это колесо, которое вертят шесть мальчиков, обладает сочетанием двадцати четырех делений.22 И на этом станке, объемлющем миры, две женщины, посылая (челнок), непрерывно прядут (ткань) из черных и белых нитей, постоянно создавая существа и миры. Хвала владетелю грома, хранителю мира, сокрушителю Вритры и Намучи,23 облаченному в черную одежду, великодушному, кто в мире разграничивает правду и неправду, кто разъезжает вместо колесницы на коне, кто является сыном вод и древним (обликом) бога Агни! Поклонение тому властителю вселенной, владыке трех миров24 – Пурандаре!».
Тогда муж тот сказал ему: «Я доволен этой твоею хвалою. Какую милость я должен оказать тебе?». Тот ему ответил: «Пусть змеи подпадут под мою власть!». И ему тот муж снова молвил: «Подуй в задний проход этому коню!». И он стал дуть в задний проход коню. И когда он дул на коня, из всех отверстий его вышло огненное пламя вместе с дымом. При помощи его было окурено змеиное царство. Тогда смутился Такшака, охваченный страхом перед огненным пламенем. Захватив серьги, он вышел поспешно из своего обиталища и сказал Уттанке: «Возьми эти серьги!». И Уттанка взял их. Получив серьги, он подумал: «Сегодня ведь святой праздник у супруги (моего) наставника, но я нахожусь далеко. Каким же образом я смогу выразить ей (свое) почтение?». Когда он размышлял об этом, тот муж сказал ему: «О Уттанка, садись верхом на этого коня. Он в один миг доставит тебя в дом твоего учителя».
Сказав «хорошо», он сел на того коня и возвратился в дом своего наставника. А супруга учителя, искупавшись, уселась причесывать волосы и, видя, что Уттанка не возвращается, стала уже помышлять о том, как бы проклясть его. И вот Уттанка, войдя к супруге наставника, приветствовал ее и вручил ей те серьги. Она же ему сказала в ответ: «О Уттанка, на место ты явился во время. Привет тебе, о сын! Ты ведь чуть не был проклят мною. Счастье сопутствовало тебе. Да обретешь ты успех!».
Затем Уттанка приветствовал своего учителя. Ему наставник молвил: «О Уттанка, мой сын, привет тебе! Почему задержался?». Учителю Уттанка отвечал: «О господин, Такшакой, царем змей, мне было учинено препятствие в сем деле. Им я был заведен в змеиное царство. И там я увидел двух женщин, которые пряли ткань, сидя за станком. И в станке том были черные и белые нити. Что это? И там я увидел колесо с двенадцатью спицами. Шесть мальчиков вращали его. Что же это? И мужа я увидел также. Кто же он? И коня необычайных размеров (я увидел). И тот тоже кто? А когда я шел по дороге, я увидел быка и на нем мужа, сидевшего верхом. Он ласково обратился ко мне: «Эй, Уттанка, съешь навоз этого быка. И учитель твой (прежде) поел его!». Тогда, по его велению, тот навоз от быка я съел. Поэтому я хочу, чтобы ты объяснил (мне), что это такое?».
Спрошенный им наставник отвечал: «Те две женщины – Дхатри и Видхатри.25 А те черные и белые нити – день и ночь. А те шесть мальчиков, которые вертят колесо с двенадцатью спицами, – шесть времен года,26 а колесо – год. Тот муж есть Парджанья.27 Тот конь – Агни.28 Тот бык, которого ты увидел, когда шел по дороге, Айравата, царь слонов. А тот, кто сидел верхом на нем, – Индра. А тот навоз от быка, который ты съел, амрита. Именно поэтому ты не погиб в обиталище змей. А тот Индра – мой друг. Благодаря его милости ты получил серьги и возвратился. Так ступай же, милый, я отпускаю тебя. Ты обретешь счастье!». Получив дозволение учителя, Уттанка, разгневанный на Такшаку, отправился в Хастинапур,29 намереваясь отомстить ему.
И Уттанка, лучший из брахманов, вскоре прибыл в Хастинапур и явился к непобедимому царю Джанамеджайе, перед тем возвратившемуся (домой) из Такшашили. Увидев великого победителя, со всех сторон окруженного советниками, он пожелал ему сперва, согласно предписанию, победы. Затем в подходящее время обратился к нему с речью, состоящей из таких слов: «В то время как необходимо исполнить другое дело, о лучший из царей, ты, будто из ребячества, делаешь совсем иное, о первейший среди царей!». Услышав, что сказал ему брахман, царь Джанамеджая, обладающий чистой душою, почтил как следует того отшельника и сказал ему в ответ: «Охранением (моих) подданных я соблюдаю свой долг по отношению к касте кшатриев. Скажи же, что нужно сделать, о лучший из дваждырожденных? Сегодня я желаю послушаться твоего слова».
В ответ на вопрос наилучшего из царей, лучший из брахманов и выдающийся среди благочестивых, молвил царю с неопечаленной душой: «Это дело – твое собственное, дело царя. Твой отец, о царь царей, умерщвлен Такшакой; поэтому отомсти тому коварному змею. Я полагаю, что (наступило) время действовать средством, предусмотренным судьбою. Так ступай же, о царь, на отмщение за своего великодушного отца. Ведь тот царь, без вины ужаленный преступным (змеем), разложился на пять составных частей,30 подобно дереву, пораженному громом. Опьяненный гордостью своей силы коварный Такшака, подлейший из змей, совершил недопустимое дело. Он ужалил твоего отца, защитника рода царственных мудрецов, и умертвил богоподобного царя, а (мудреца) Кашьяпу31 тот лиходей заставил вернуться. Ты должен сжечь того злодея на пылающем огне во время жертвоприношения змей, о великий царь! Именно об этом тебе следует распорядиться. И таким образом ты сможешь отомстить за (своего) отца. (Этим самым) и мне, о царь, будет оказана великая услуга, потому что, о хранитель земли, коварный и моему делу учинил препятствие, когда я странствовал ради (своего) учителя, о великий царь, безупречный!».
Услышав это, царь (Джанамеджая) разгневался на Такшаку, воспалившись речью Уттанки, подобно тому как жертвенный огонь воспламеняется от топленого масла. И спросил тогда тот царь, весьма опечаленный, своих советников в присутствии Уттанки о небесном пути своего отца. И тот царь царей исполнился тогда печали и скорби, когда услышал от Уттанки о том, как все произошло с его отцом.
Так гласит глава третья в Адипарве великой Махабхараты.
КОНЕЦ СКАЗАНИЯ О ПАУШЬЕ