Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Прямо перед собой нашарил широкую лестницу на второй этаж. Перила толстые, гладкие, квадратной формы. Не пойму наощупь, камень это или дерево. А может пластик?
Держусь за них, осторожно пробуя подошвами на прочность каждую ступень, прежде чем поставить ногу и подняться.
Показалось, что свет мигнул, будто на мгновение перекрыл его кто-то своей тенью. Я замер, напрягая зрение.
Ничего. Воображение шалит? Глюков мне только не хватало.
Иду дальше.
На площадке второго этажа кое-что уже можно разглядеть. В дальней комнате пустой дверной проём, из которого сюда и попадает рассеянный дневной свет. Другие комнаты по обе стороны стоят с плотно прикрытыми дверями. Подёргав ближайшие, понимаю, что все они заперты. Скорее всего, мне надо в ту, дальнюю.
Скрипят половицы. Пахнет затхлостью и влагой. Всё в паутине и клочьях пыли. Странно. А снаружи дом выглядит почти новым. Только двор зарос.
Оставалось пройти пару шагов до светлого прямоугольника на полу, когда на него вдруг наползла длинная тень. Через мгновение в коридор выкатился всклокоченный меховой шар величиной чуть больше детского надувного мяча.
– Стой, стой, стой! – заверещало это создание, размахивая тонкими руками.
Я увидел его большие глаза, кончик носа и даже губы. Наверняка они толстые, просто прячутся под волосами, покрывающими всё лицо, и оттого едва заметны. Если бы заросший мяч помалкивал, чёрта с два я бы разобрался, есть ли вообще у него рот, который и не думал закрываться:
– Сюда нельзя. Запретная зона. Охраняемый объект. Карантин. Режимное учреждение. Электронная проходная. Пропускной режим…
– У меня пропуск, – прерываю этот нескончаемый поток, цепляясь за последнюю фразу.
– Предъяви! – немедленно потребовало существо.
Достаю паспорт, показывая ламинированную страницу.
Глаза лохматого вытягиваются, словно антенны с шариками на концах, и внимательно изучают моё фото, придирчиво сравнивая с оригиналом.
– Это не пропуск, – отрезает категорически.
– Как же не пропуск! – возмущаюсь почти правдиво. Постукиваю пальцем по фотке: – Кто это? Я?
– Ты, – соглашается, не моргнув ни единым вытянутым глазом. И тут же опять возражения: – Не написано, что требуется пропустить.
Вот ведь бюрократ попался! Ещё и читать умеет.
Перелистав страницы до штампа регистрации, тычу им в «антенны»:
– Адрес видишь?
– И что?
– Ничего! Домой иду. Дорогу покажи!
Не ожидал получить положительный ответ, но существо вдруг втянуло глаза и простёрло руку в сторону проёма, из которого выкатилось.
– Так бы сразу и сказал, – прячу паспорт в карман и прохожу в комнату, нагло игнорируя лохматого.
Он молча провожает меня взглядом. Уже перешагнув порог, слышу вдогонку:
– О, бойся Бармаглота… Бойся… Он так свиреп и дик…
Не шар, а ходячий цитатник.
Обернувшись, я никого не увидел. На месте проёма была сплошная стена, оклеенная старыми пожелтевшими обоями.
Лицом к лицу
Нет, это не комната. Ещё один длинный коридор. По левой стене редко расположенные стрельчатые окна. По правой – ряд закрытых дверей. Лишь одна распахнута, опять в самом конце коридора. Неужели, там очередная галерея? Всё может быть. Дом хоть и выглядел снаружи явно меньше, но чем чёрт не шутит.
Двигаюсь вдоль комнат (если это комнаты), дёргаю дверные ручки, нисколько не удивляясь, что все двери заперты. Их много, и вскоре бесполезное дёргание надоедает. А на улице что, по-прежнему непроглядный лес? Подхожу к ближайшему окошку…
Леса как не бывало!
Внизу круглая мощёная площадь с фонтаном в центре – каменная русалка сидит на хвосте и грациозно выливает из кувшина тихо журчащую воду. Вокруг площади разбит ухоженный сад. Деревья и кустарники стараниями заботливого садовника, виртуозно владеющего ножницами, превращены в стилизованные фигурки животных: слон, жираф, носорог… Даже гигантская черепаха имеется.
Это что, двор? Несказанная роскошь по сравнению с фасадом. И, похоже, почва здесь гораздо ниже. Словно с третьего этажа выглядываю, а не со второго.
– …Ты с ума сошел, Барм! – вдруг долетает до меня из конца коридора приглушённый расстоянием голос.
Дальше слышится непонятное бормотание.
Спешу к единственному открытому входу. Через него попадаю в просторный круглый зал с огромным камином. Здесь вдоль стен расставлены полки с книгами, достающие до самого потолка. Между ними с подоконников непривычно высоких окон свисают гобелены. Что там изображено, не разглядывал – не до того. Из прочей мебели только небольшой квадратный столик из тёмного дерева, на резных ножках, и два широких кресла с высокими спинками. На них яркая, оранжево-красная обивка, подстать пляшущему на поленьях огню в камине.
Между кресел, заложив руки за спину, энергично вышагивает взад-вперёд немолодой мужчина в странного вида одежде. Седые волосы, глубокая лобная залысина, припухшие глаза в обрамлении густых морщин. Круглое лицо с обвислыми щеками, начинающий расти живот и второй подбородок.
Рубашка… Ну, не знаю. Больше напоминает женскую блузу: обтягивающая, синяя, вся в блёстках, с белым пышным жабо на груди, словно у заносчивого петуха. На шее голубой платок, сколотый сияющей брошью (подозреваю, что с брюликом). Узкие, под фасон рубахи, штаны – тоже синие, заправленные в однотонные ботфорты.
Каждый стук каблуков сопровождался характерным звоном. Опустив глаза, я с изумлением увидел шпоры на сапогах пожилого.
– Встряхнись, рохля! – он порывисто заглянул в одно из кресел, вцепившись пальцами в спинку, безжалостно смяв оранжевую материю. – Соберись, в конце концов! Поднимайся! Живи!
– Отстань, – донёсся растянуто-ленивый голос из глубины кресла. – Уйди, не мешай…
– Чему я мешаю? Твоему безделью? Скажи, чем таким важным ты занят? Я отстану, если соглашусь, что твоё «занятие» действительно имеет смысл!
– Ой, не ори, пожалуйста, – вздохнул собеседник. – Не видишь? Я размышляю.
– Над чем?
– Если хочешь, то над смыслом бытия…
– Простите, что вмешиваюсь! – говорю так громко, что даже своё повторяющееся эхо слышу. – Мне бы домой попасть!
Седой удивлённо поворачивается. Теперь я вижу и его собеседника, который, опёршись о подлокотник, выглядывает из-за спинки кресла. Внешностью один в один с первым, как брат-близнец. Только выражение лица другое – скучающее, без тени заинтересованности.
– Ага! – тычет в меня пальцем тот, который на ногах. – Вот они, последствия твоей хандры. Шляются по дому все, кому не лень. Уже однорукие уроды полезли!
Этим же пальцем, не глядя, он сделал какой-то быстрый зачёркивающий жест и плюнул в мою сторону. Вообще обнаглел! Ни здрасте, ни до свидания, сразу плеваться.
– Оставь его, Глот, – безразлично бросил сидящий в кресле. – Твои ужимки здесь не сработают. Это обычный человек с поврежденной рукой, только и всего.
– Тем более! Как он сюда попал?
– На нём Печать. Неужели не видишь?
– Да? И где же он её подцепил?
– Спроси у него сам, – второй собеседник слабо махнул рукой и снова скрылся, откинувшись на спинку.
Да эти стариканы ни во что меня не ставят.
– Эй! – кричу возмущённо. – Я, кажется, спросил кое о чём!
Теперь в мою сторону смотрят заинтересованно. Правда, лишь одна пара глаз.
– Ба-а-арм, – вкрадчиво позвал Глот своего двойника, продолжая буравить меня взглядом. – Это ТВОЯ Печать.
– Ах, оставь…
– Ты как Тоскунов-то миновал?
О, снизошли до общения со мной. Надо же, какая честь!
А Тоскуны – это что ещё за звери?
Похоже, мой вопрос был написан у меня на лице, поскольку Глот соизволил пояснить:
– Такие маленькие, лохматые, приставучие…
А, вот он о чём. Только почему во множественном числе?
– Видел одного на входе в этот коридор, – показываю за спину. – Симпатичный парень. Он меня пропустил.
– Вот как? Барм, ты это слышал?