Рене Госинни - Сюрпризы малыша Николя стр 3.

Папа сказал маме, что он не слишком хорошо вышколен, этот официант, но что надо на чём-то остановиться. Я сказал, что не хочу шпината и лучше я уйду из дома, а когда меня не будет, они обо мне будут жалеть, и заплакал, а мама сказала, что сама выберет для меня то, что я люблю. В конце концов мама решила взять соланум в пикантном соусе и рябчика на бархате; я согласился на яйцо с майонезом и сосиски с картофелем фри, а папа выбрал паштет от шефа и кровяную колбасу. Папа позвал официанта, который всё записал в своём блокнотике. Официант несколько раз ошибался и каждый раз начинал писать на новой страничке, а когда он всё записал, я спросил, нельзя ли принести вместо картошки кислой капусты, и официант был не слишком доволен.

Пока мы ждали, когда принесут еду, я глядел на другие столики, и там был один толстый мужчина, который явно ел что-то вкусное.

– А что ест вон тот мужчина? – спросил я папу.

Папа сказал, что не надо показывать пальцем, и обернулся.

– Да нет, – сказала мама, – не тот, а вон тот! – и показала на мужчину, про которого я спрашивал.

Папа посмотрел на него, и мужчина закричал:

– Я ем анчоусы и хочу есть их спокойно! Что за манеры, господи!

Папа ответил ему, что не желает выслушивать его замечания и что ему бы бром пить, а не анчоусами лакомиться, и я спросил:

– А бром вкусный?

Мужчина поглядел на меня, пожал плечами и снова стал есть анчоусы. Мама сказала нам с папой, чтобы мы вели себя спокойней, а я сказал, что хотел бы попробовать анчоусы.

Когда официант принёс закуски, мама была разочарована, потому что соланум в пикантном соусе оказался салатом из помидоров. Так как мне захотелось анчоусов, папа спросил официанта, может ли он сделать вместо яйца под майонезом анчоусы, и официант сказал – да! Я решил, что это здорово, и захотел посмотреть, как он будет делать этот фокус. Но, к сожалению, фокус делали на кухне.

Когда официант принёс анчоусы, я спросил его, умеет ли он ещё и вынимать кролика из шляпы. Папа, который что-то искал в паштете от шефа, поднял голову и спросил официанта, есть ли у них кролик. У официанта был растерянный вид; он ответил – да, и папа попросил у него кролика вместо кровяной колбасы, а я сказал: только пусть будет не как с анчоусами, пусть он достанет кролика из шляпы прямо здесь, а не на кухне. Мама сказала, чтобы я не говорил с набитым ртом.

Когда официант вернулся с блюдами, он явно нервничал. Мама была недовольна; она сказала, что её рябчик на бархате – просто курица с пюре, а папа сказал, что не заказывал кислой капусты, а просил заменить кровяную колбасу кроликом и что кислую капусту просил я, но что он, папа, сказал, что мне лучше взять жареную картошку и что он лишь слегка поменял заказ, а если у кого-то плохая память, то не надо идти в официанты.

– Прекратите! – закричал официант.

Он сказал папе, что тот сам не знает, чего хочет, что когда мама заказывает блюда, то думает, что ей принесут что-то другое, что я невыносимый ребёнок и что мы задираем посетителей. Папа сказал официанту:

– Ну что ж, вы сами напросились; позовите хозяина!

Официант сказал: «Хорошо!», а потом позвал: «Папа!», и мой папа удивился.

Пришёл хозяин и спросил, чего мы хотели, и папа сказал, что мы хотим пожаловаться на официанта.

– Так, сын, – сказал хозяин, – что за проблемы?

– Помимо всего, – сказал папа, – у него плохая память, вот что за проблемы у вашего сына!

– А ваш рябчик оказался курицей, – сказала мама.

– А ещё он уходит на кухню, чтобы превратить яйца в анчоусы и вытащить кролика из шляпы, это жульничество! – сказал я.

– А паштет от шефа! – сказал папа. – Хотел бы я знать, что за дрянь туда напихали?

– Это легко узнать, – ответил хозяин. – Шеф-повар – мой брат, раньше он был боксёром, а потом взял на себя заботу о моей кухне.

– Ну, если вы выбрали такой тон, – сказал папа, – принесите счёт! В этой психушке я не останусь больше ни минуты!

Официант принёс счёт и сказал папе:

– Вы столько говорили о моей памяти, что держу пари: вы забыли свой бумажник!

Папа засмеялся и достал из пиджака свой бумажник.

Смеяться он перестал, когда открыл бумажник и увидел, что забыл дома деньги.

Сюрприз!

В воскресенье шёл дождь. Мы остались дома, мама испекла яблочный пирог. Я играл с папой в шашки и три раза выиграл. Это было класно, классно, классно!

А потом позвонили в дверь, и папа пошёл открывать. Это была тётя Матильда с дядей Казимиром и моим кузеном Элуа.

– Сюрприз! – закричала тётя Матильда. – Мы решили, что в такую погоду вы сидите дома и будет приятно зайти к вам на чай. Верно, Казимир?

– Да, – сказал дядя Казимир.

Папа так и стоял с открытым ртом, а мама, которая прибежала с кухни, сказала, что это отличная идея, что мы очень рады их видеть, но что они должны нас извинить, ведь мы никого не ждали и не одеты для гостей.

– Ну какие же мы гости! – сказала тётя Матильда. – Это просто сюрприз! Из-за нас не стоит переживать! Как говорит Казимир, среди своих чего стесняться… О, Николя, как ты вырос! Иди сюда, дай-ка я тебя обниму!

Я подошёл, и тётя Матильда обняла меня, я обнял дядю Казимира и сказал «Привет!» Элуа – он немного старше, чем я, и часто меня раздражает.

– Ну что ж, – сказала мама, – садитесь с нами за стол.

– Как говорится, что Бог послал, – сказала тётя Матильда, – нам ничего особенного не надо: пиалу горячего шоколада Элуа, чашку кофе Казимиру, а мне немного чая с лимоном. В общем, не важно что. Давай мы с тобой пойдём на кухню, а мужчины пусть пока поболтают… Знаешь, ты прекрасно выглядишь, хоть и пополнела, тебе идёт, но с этим надо поосторожней.

И тётя Матильда с мамой ушли.

– Садитесь, Казимир, – сказал папа.

– Спасибо, – сказал дядя Казимир.

– Как дела? – спросил папа.

– Пфф! – сказал дядя Казимир.

Папа вздохнул, поглядел на дядю Казимира и сказал:

– Ну так, ну так…

– А мне что делать? – спросил Элуа.

– Ну, – сказал папа, – можешь подняться с Николя в его комнату и поиграть с ним в игрушки.

– Я не хочу в комнату Николя, – сказал Элуа, – я хочу играть здесь!

– Ты в шашки играешь? – спросил я.

– Нет, это девчачья игра! – ответил Элуа.

– А вот и нет, – ответил я, – это классная игра, и спорим, я у тебя выиграю!

– Да ну! А мы в школе прошли деление, – сказал Элуа.

– Подумаешь, – сказал я, – мы уже давно прошли деление, и даже с запятыми.

– А так ты умеешь? – спросил Элуа и перекувырнулся на ковре, но задел ногами журнальный столик, и пепельница опрокинулась на папины тапочки, и папа сказал: «Ой!»

Прибежала тётя Матильда.

– Элуа, это ты опрокинул пепельницу? – спросила она.

– Да, это он, – сказал папа.

– Поаккуратней, Элуа, – сказала тётя Матильда, – а то отец будет ругаться.

Потом пришла мама с подносом и сказала:

– За стол! Сладкое готово!

Беда в том, что пирог был небольшой и, когда папа разрезал его на шесть частей, куски оказались совсем маленькими.

– Я не буду, – сказала мама.

– Выглядит аппетитно, – сказала тётя Матильда. – Ты неправа, от этого ты вряд ли ещё потолстеешь.

Все съели по куску, только мама не стала, и один кусок остался.

– Я ещё хочу, – сказал Элуа.