Всего за 399 руб. Купить полную версию
Скажу честно – нет, я этого не знаю. Потому что я не знаю, что же такое "разум", что такое "разумность" и чем они отличаются от "неразумности". Средневековым ученым было просто и легко: у человека есть данная Богом душа, а у всех остальных животных души нет. Почти так же просто было светским ученым XVIII–XIX веков: они твердо "знали", что человек качественно отличается от всех остальных животных. Если не наличием души, то наличием "разума". Если мы и не понимаем, что такое разум, неважно! Потом когда-нибудь поймем, а пока главное – что отличаемся. Отличаемся, и все тут.
Первая сигнальная система
Ученые в XIX веке еще писали о том, что у животных могут быть "душевные переживания". Но ведь у "них" нет души! Мы это знаем совершенно точно, нам об этом сказали еще в детстве… В 1866 году вышла в свет книга И.М. Сеченова "Рефлексы головного мозга" [61] . С этого момента можно было использовать данные науки для подтверждения глубоко ненаучного представления.
Иван Петрович Павлов, ученик и продолжатель Сеченова, – без преувеличения великий ученый. Он создал стройное учение о высшей нервной деятельности человека и животных, которое сделало его имя бессмертным, получил Нобелевскую премию, стал членом нескольких Академий наук в разных странах Европы. Все это – несомненно, по заслугам.
Но… Но Павлов полагал, что у людей сама нервная система организована не так, как у других животных. У всех животных есть инстинкты – получаемые биологически, по наследству, сложные безусловные рефлексы. Животные реагируют на все внешние раздражения, особенно на важные для их жизни: пищевые или на опасность. Это безусловные рефлексы. Например, "ориентировочный рефлекс" – реакция на всякий звук, появление нового предмета, вообще на все происходящее вокруг.
У человека есть внимание. Никакого такого внимания у животного нет, есть только ориентировочный рефлекс. Поведение человека и животного похожи, но чисто внешне. Ничего общего нет и в помине, и быть не может.
Это учение преподносилось как истина в последней инстанции и пропагандировалось в популярной и учебной литературе. В "Детской энциклопедии", вышедшей в 1960 году, есть фотография: мальчик и собака в лодке внимательно смотрят на берег. А подпись гласит: "Фотографу удалось запечатлеть внимание мальчика и ориентировочный рефлекс собаки" [62] .
Правда, согласно Павлову, есть у животных и условные рефлексы – временная нервная связь между раздражителем и поведением. Условные рефлексы образуются у отдельных животных в ходе их индивидуальной жизни. Скажем, в некоторых монастырях карасей кормили под звук колокольчика. Звенели, пока не приплывали все караси в пруду, и кидали корм. Злобные попы, обманывая рабочих, врали, что это они так общаются с карасями: те хоть и бездушные твари, а "соображением имеют", и их удобнее кормить таким образом. Да и веселее глядеть, как караси сплываются на зов.
Но коммунисты, конечно, их разоблачили! В смысле, разоблачили попов… Карасей разоблачил Павлов. А насчет монахов – коммунисты сразу поняли, что монахи звонили в колокольчик, чтобы собрать карасей в одно место и чтобы их было легче ловить.
Павлов же разоблачил карасей, "доказав": это живые автоматы, нет у них никакого такого "соображения".
И собаки – тоже такие автоматы, у них тоже сплошные рефлексы. Если даже животные чему-то учатся – у этого процесса нет ничего общего с учением человека. Это – совпадение по времени действия нового раздражителя и возбудителя безусловного рефлекса.
Павлов вскрывал слюнные протоки животного и выводил их в прикрепленную к собаке пробирку. Выделение слюны – безусловный рефлекс, врожденный. А теперь начинается эксперимент!
Служитель не кормит собаку – и у нее появление служителя не вызывает слюнотечения. Он начинает кормить животное – и у собаки появляется слюнотечение при виде служителя, даже при звуке его шагов.
Так же можно выработать слюнотечение при звуке колокольчика или при виде электрической лампочки. Можно выработать условный рефлекс даже на удар током или на прикосновение раскаленной железной палки. При этом, конечно, придется долго морить животное голодом, но зато какой великолепный результат! Лапу животного бьют током, а оно не визжит и не убегает! У него выделяется слюна, и оно виляет хвостом! Поверила в свое спасение, дура…
Расширяя гениальный эксперимент, великий Павлов вывел даже "молочных" и "мясных" щенков. "Молочных" кормили только молоком, а мяса совсем не давали. "Мясных", наоборот, кормили только мясом, не давая молока. В результате у "молочных" щенков выработался условный рефлекс на молоко и не было условного рефлекса на мясо. У "мясных" щенков – наоборот.
В общем, блестящая теория высшей нервной деятельности. Истязая множество собак, Иван Петрович Павлов выработал учение о возбуждении и торможении нервной системы, анализаторов и прочих сложных механизмах работы высшей нервной системы. Он создал учение о четырех типах нервной системы: сангвиниках (сильном уравновешенном подвижном типе), холериках (сильном подвижном неуравновешенном типе), флегматиках (сильном инертном уравновешенном типе) и меланхоликах (слабом типе).
Разработки Ивана Петровича легли в основание многих и многих наук. В том числе его учение о флегматиках, меланхоликах, холериках и сангвиниках повторяют до сих пор. Разницу между этими типами передают в виде забавного анекдота: якобы некий экспериментатор, чтобы проверить характер высшей нервной деятельности, поджидал в парке мужчин, садившихся на скамейку и клавших возле себя шляпу. Ученый как бы нечаянно садился прямо на шляпу и наблюдал.
Первый из "подопытных" ничего не заметил. Конечно же, это был спокойный, не любящий эксцессов флегматик. Второй зверски избил экспериментатора. Естественно, это был нервный, легко возбудимый, психованный холерик. Третий из испытуемых засмеялся, а четвертый – заплакал.
Третий был явно уравновешенный сангвиник, у которого почти всегда хорошее настроение. А четвертый, понятное дело, был меланхолик, слабый тип высшей нервной деятельности. Этот слабый тип, как у него водится, принял мелкую неприятность невесть за какую трагедию.
Типы темпераментов есть и у людей, и у животных. Но по поводу человека Иван Петрович предполагал, что у него есть еще и…
Вторая сигнальная система
"Для животного действительность сигнализируется почти исключительно только раздражениями и следами их в больших полушариях, непосредственно приходящими в специальные клетки зрительных, слуховых и других рецепторов организма. Это то, что мы имеем в себе как впечатления, ощущения и представления от окружающей внешней среды, как общеприродной, так и нашей социальной, исключая слово, слышимое и видимое. Это – первая сигнальная система, общая у нас с животными. Но слово составило вторую, специально нашу систему действительности, будучи сигналом первых сигналов" [63] .
Итак, слово – "сигнал сигналов". Если вы услышали звяканье тарелок и ложек и у вас началось слюновыделение – это действие первой сигнальной системы. Если вас позвали обедать и слюновыделение началось после этого – речь идет о действии второй сигнальной системы.
Все, что мы узнаем с помощью слов, – вторая сигнальная система. Слушая и воспринимая слова, человек может интересоваться, хотеть есть, пугаться, испытывать возбуждение самого разного рода. Самого объекта нет в помине, а слово все равно возбуждает.
В этом наблюдении И.П. Павлов, несомненно, прав. Он даже немного не довел до конца свою собственную мысль. Ведь человек управляется словом, даже если это слово отражает несуществующую реальность. Мы много чего напридумывали – но собственные выдумки для нас так же реальны, как и существующее "на самом деле". Никогда не существовала собака Баскервилей, не бегала по болотам графства Дартмур. Но если вы вспомните о ней, пробираясь по лесной тропинке поздним вечером, – ваше путешествие не станет уютнее.
У животных, уверял Павлов, ничего подобного нет и не может быть: животные не знают отвлечения и обобщения. Только в процессе труда и владения речью развиваются эти самые обобщение и отвлечение.
Если животные и понимают речь человека, то не понимают ее смысла, они реагируют на звучание, звуковой образ. Если собака умеет "подавать лапу", бессмысленно говорить ей "вложи мне в руку конечность". Не поймет. А вот бессмысленное звукосочетание, близкое к "дай лапу", – поймет. Если кто-то, страдающий полипами в носу, скажет "ай папу" – собака узнает понятное ей сочетание звуков и даст лапу. А потом будет ждать, что ее похвалят и наградят.
На вопрос, откуда взялись труд и владение речью, Павлов ничего не отвечал. Точно так же он не отвечал на вопрос, не могло ли это самое отвлечение и обобщение повлиять на труд и развитие речи…
Павлов писал только о том, что для психически нормального человека вторая сигнальная система всегда важнее, чем первая. Вот только важнее она для разных типов людей в разной степени. Люди художественного типа остро воспринимают окружающее, вторая сигнальная система для них не в такой уж большой степени преобладает над первой. Люди мыслительного типа склонны к постоянному отвлечению от действительности, использованию общих понятий, абстракциям, точному знанию. Непосредственные впечатления для них менее важны и не дают таких ярких впечатлений. Средний тип, соответственно, промежуточный между художественным и мыслительным.
Что ж, все логично… Чем дальше от "непосредственных впечатлений, тем совершеннее тип человека и его психики. Кроме холериков и флегматиков, которые есть и среди животных, люди имеют только им одним присущие типы высшей нервной деятельности.